Мы прибыли в указанное место на десять минут раньше и стали ждать. Перед нами был полуразрушенный дом к северу от Медисин-Хат. Окружающий ландшафт был неотличим от наших предыдущих остановок, не предлагая ничего, кроме плоской, бесконечной прерии, простирающейся до самого горизонта. Старое чувство страха всплыло на поверхность, леденящая душу мысль о том, что если мы умрем здесь, наши тела никогда не будут найдены.
Бауэр велел нам припарковаться и ждать, заверив, что кто-нибудь проводит нас внутрь в назначенное время. В полной тишине нашего автомобиля в воздухе повисло напряжение. Наконец, когда часы пробили три, из дома вышли две фигуры, мужчина и женщина, и направились к нам. Они были одеты в серые костюмы, солнцезащитные очки с зеркальными стеклами, а на боку у них висели пистолеты в кобурах. Скорее всего, это были сотрудники службы безопасности, чем секретные агенты, нанятые Бауэром. Они жестом, не вызывающим опасений, попросили нас выйти из машины и провели в дом.
Внутри дом был просторным, но совершенно без мебели, а строительство было незавершенным. Открытые стропила служили потолком, открывая деревянные балки и голую изоляцию. Фанерный пол свидетельствовал о необработанности помещения, как и наполовину отделанные стены из гипсокартона и тонкий слой опилок, покрывавший почти все.
Они вдвоем провели нас в главную комнату, где ждал Бауэр. Пожилой мужчина сидел в инвалидном кресле, к его правой руке была подключена капельница, а слева передвижной кислородный баллон. Одетый в синий шерстяной свитер, коричневые брюки и дешевые мокасины, он щеголял очками в тонкой оправе, сидевшими на носу. Его хрупкость поражала, казалось, что его кожа вот-вот обвиснет, а кости превратятся в пыль.
— Мистер Гибсон, мисс Дельгадо — поприветствовал он нас — Спасибо, что уделили нам время.
Двое охранников на мгновение исчезли, но вернулись с белыми пластиковыми складными стульями, напоминающими о школьных собраниях. Они поставили их позади нас и жестом предложили нам сесть. Их пристальный взгляд постоянно скользил по комнате, намеренно избегая прямого зрительного контакта с нами, прежде чем они вышли, чтобы охранять входную дверь. У меня было стойкое ощущение, что их зарплата за это предприятие значительно превышает нашу.
— У вас здесь хорошее место — заметил я — Мне нравится, что вы сделали с опилками.
— Избавьте меня от своих подколок — строго попросил Бауэр — Я полагаю, у вас есть вопросы. Сейчас самое время задать их. Я открытая книга.
Мы с Мири нахмурились. Это не то, чего мы ожидали.
— Как вы узнали, что это мы звоним? — Спросила Мири.
— Я слежу за тюрьмой. Я видел, как вы входили и выходили, и вскоре после этого зазвонил телефон. Никто не звонит по этому номеру. Было нетрудно сообразить — объяснил он.
— Почему вы говорите не по немецки? Я ожидал услышать акцент.
— Я здесь уже почти семьдесят лет. Сразу после войны людям не понравился немецкий акцент, поэтому я избавился от него, изучая английский — сказал он довольно нетерпеливо — Конечно, есть вопросы поважнее.
— Какой у вас план? — Спросила Мири.
— Я хочу вам помочь— заявил он — Ваш успех принесет больше пользы моей работе, чем неудача.
— Так вы просто расскажите нам все, что знаете? Это кажется слишком удобным, чтобы не быть ловушкой, — заметил я.
Бауэр посмотрел на меня поверх очков с видом разочарованного дедушки.
— Я хочу, чтобы с Казимиром разобрались, и вы двое могли бы принести пользу этому делу. Я старый человек, мое время почти истекло. Я стремлюсь к тому, чтобы моя работа не пропала даром после моего ухода.
— В чем заключается ваша работа?
— Ты и так это знаешь. Задавай вопросы получше.
— Чем ты занимаешься?
— Ллойд — пожурила Мири, бросив на меня острый взгляд, прежде чем обратиться к Бауэру — Доктор Бауэр, вы пригласили нас сюда не просто так, и вы явно хотите, чтобы мы что-то узнали. Как насчет того, чтобы перестать играть в игры о том, какие вопросы являются правильными, и сказать нам, что вы хотите, чтобы мы знали?
Спасибо, Мирейя. Я не горжусь этим, но в тот момент, когда я смог задать любой вопрос, который хотел, мой разум отключился. Я могу многое сделать, многое сказать и найти выход из большинства ситуаций, но поставьте меня в затруднительное положение, и я буду бесполезен.
— Очень хорошо. Я начну с самого начала — согласился Бауэр.
— Сколько у нас времени? Ваше начало было до появления Иисуса — пробормотал я.