— Это не звучит как свобода — заметила она — Ты сам посадил себя в тюрьму, которую сам же и создал.
— Это именно то, что я сделал — признался я — Только я не осознавала этого до недавнего времени. Пока не появился ты.
Вздохнула она, бросив на него жалостливый взгляд.
— Ллойд...
— Подожди секунду, пожалуйста, дай мне закончить — Я помолчал, собираясь с мыслями — Когда после моей последней работы все пошло прахом, я понятия не имел, что делать. Внезапно у меня почти ничего не осталось, и я потерял контроль над всем. Я был вынужден вернуться в Калгари. Я был вынужден переехать на тот маленький склад. Я так боялся, что они меня найдут, что обрек себя на еще большее уединение. Я начал заниматься частным сыском только потому, что мне нужно было что-то делать и нужен был какой-то денежный поток. Но даже тогда я все равно отказывался выходить на улицу, ограничиваясь номером телефона и небольшой клиентурой из психов. Богатые психи, да, но... люди, с которыми я имел дело, количество...
— Ты сбиваешься с пути.
верно. Я был загнан в угол, не мог контролировать себя. Это пугало меня больше всего. На самом деле меня напугал не этот Совет, чем бы он ни был. Я не потерял все свои деньги и имущество. Это была потеря контроля, и это было ужасно. Потом появился ты, и...
Я остановился, не зная, как продолжить. Я долго изучал Мири, в её глазах теперь не было раздражения, они были полны любопытства, она изучала мою ауру, впитывая все, что я говорил. Она искренне слушала меня, что помогло мне сформулировать мои слова.
— Ты показала мне, каково это, иметь друга. Настоящего друга без скрытых мотивов. Каково это, иметь кого-то, кто заботится обо мне и поможет мне, когда мне это понадобится. Кого-то, для кого я был бы готов сделать что угодно взамен — Я шмыгнул носом, заставляя себя не поддаваться эмоциям — Тогда, сейчас… с Бауэром, Брэдстоуном и всем остальным. Они знают обо мне. Они знают почти все, и это пугает меня. Ты пришла и вытащила меня из тупика, а они загоняют меня обратно. Я чувствую себя пойманным в ловушку между пропастью неизвестности и морем ужаса от того, что меня узнают. И я сорвался с места. Я не мог остановиться, и из-за меня мы могли погибнуть.
Меня поразило полное осознание того, что я делал. Одно дело было признаться в этом Мири, но признание, наконец, дошло до меня, и внезапная волна стыда захлестнула меня.
— У меня нет желания умереть — продолжил я дрожащим голосом — но я не боюсь этой концепции. Конец всякой борьбе, покой пустоты... Это имеет свою привлекательность. Я не надеюсь на это в ближайшее время, но я понимаю это, и... о Боже — Мои глаза наполнились слезами, и я закрыла лицо руками — Из-за меня тебя могли убить.
В тот момент вся моя жизнь предстала передо мной и осталась позади. Жизнь, потраченная впустую в одиночестве и эгоизме, когда я всегда стоял на краю, но никогда не переступал его. Метафизический и экзистенциальный ужас жизни, полной неверных решений, обвиняюще уставился на меня, показывая все, что я предпочел игнорировать. Жизнь, полная постоянной тревоги и депрессии, которых, как я убедил себя, не существовало. Я не нуждался в помощи, мир был неправильным. Я был в полном порядке. Это была самая большая ложь, которую я когда-либо говорил себе. Все мои действия и реакции, все, что я делал, разыгрывалось у меня перед глазами, проецируясь на прозрачный фон из мух и личинок, питающихся отбросами общества, избегающих света. Я был отвратителен. Жалкий. Я ничего не заслуживал.
— Я червяк — хрипло прошептал я.
Ее руки обвились вокруг меня и сжали, ладонь скользнула мне за голову, прижимая её к своему плечу. Образы вылетели у меня из головы, а тепло её кожи и дыхания, аромат масла ши и какао наполнили меня чем-то таким, чего, я уверен, я никогда раньше не испытывал.
Надежда.
Всего второй раз за свою взрослую жизнь я заплакал. Я рыдал бесконтрольно, беззастенчиво и без стыда. Я вложил в это все свои силы. Все свое беспокойство, страхи, депрессию. Я позволил этому выплеснуться наружу. Он все еще был там, и всегда будет там, но теперь он другой. Больше не привязанный к замкнутому пространству, неспособный избежать растущего давления, он нашел выход. Множество вентиляционных отверстий, вырывающихся наружу в потоке пара и дыма. Мое душевное состояние улучшилось, плечи и шея расслабились, напряжение ушло из моих пор.