— Я рада, что ты пришёл. Эта выставка состоялась благодаря тебе, — негромко говорила она. — Всё же я не ошиблась тогда в своём выборе: ты действительно фотограф от бога.
— А? — глупо вырвалось у меня.
— Фото получились просто великолепные. Тебе удалось поймать нашу любовь… А, кстати, тебе понравился мой подарок? Я немного поработала над ним, — милый смущенный взгляд Веры волновал сердце.
— Да, очень… — кивнул я, всё ещё находясь в прострации.
— Смотри, и как тебе? Нравится? — она обвела зал рукой, в её голосе звучала гордость, жажда признания и милая застенчивость.
Я огляделся. Это была выставка картин, которые вернули меня в прошлое. В тот вечер, который я никак не мог забыть. И на почти на половине из них я узнал себя. Абстрактные, хаотичные, резкие мазки. Абсолютная какофония цветов. Отсутствие четких линий и форм. Но в них хорошо угадывались действующие лица. Вот я. Вот моё смущение. Вот мой оргазм. Вот желание Максима. Вот страсть Романа. Каждая из картин была наполнена страстью и сексом.
Я пораженно замер, переводя взгляд от одной картины к другой. Голова начала кружиться.
— Мне не хватало вдохновения, — поясняла стоящая рядом Вера. — А потом я нашла тебя. Именно ты в своих снимках смог поймать эти чувства. Я рада, что не ошиблась в тебе. И вот посмотри: я горжусь этими работами. Половину из них уже купили.
Да, кивал я.
Они прекрасны, молчал я, разглядывая своё прошлое.
— Добрый вечер, — Максим аккуратно привлёк к себе жену, вытягивая её из моих рук. Ощущение пустоты затопило с головой и принесло разочарование.
— Добрый вечер, — я пожал ему руку, а он кивнул мне как хорошему знакомому.
— Пойдем, милая, — обратился он к жене, в его голосе снова звучала нежность, — тебя ждут.
— Прости, Мирон, мне пора, — Вера легко улыбнулась, — но я была очень рада тебя видеть.
Я смотрел ей вслед, когда её уводил муж и завидовал ему снова. Мне тоже хотелось, чтобы рядом со мной была такая женщина. Постоянно купаться в лучах её красоты и мягкой женственности. К её ногам я мог бы положить весь мир. Но сейчас этот мир к ногам Веры укладывал Максим.
Я снова перевёл взгляд на картины, растерянно разглядывая их. И вдруг, в голове что-то щелкнуло и всё резко встало на место. Я понял, что увидела Вера в моих работах. Она показала мне это очень ясно и чётко. Вспомнил снимки, которые она подарила мне. Они ложились на картины и сливались с ними. Я понял. Понял!
Я вышел оттуда пошатываясь. Как пьяный. И сразу позвонил Вике.
— Ты свободна сейчас? — спросил я, даже не поздоровавшись.
— Да, а что?
— Иди в студию! Скорее! — почти кричал я на бегу, задыхаясь от накатившего на меня вдохновения. — Я понял, Вик. Я всё понял!
И я купил две бутылки её любимого шампанского. И бесконечно снимал её обнажённой. Вика, смущаясь, долго не соглашалась, но мои долгие уговоры сделали своё дело. Игристое позволило расслабить зажатые Викины плечи. И я забыл о времени, погружаясь в работу. А потом я разглядывал снимки и видел на них то, в отсутствии чего бесчисленное множество раз упрекали критики отзываясь о моих работах. В них, наконец-то, была жизнь…
Интервью. Часть 2
— Почему именно ню?
Артём задумался. Он откинулся в кресле и, скользнув взглядом мимо меня, погрузился в воспоминания. Немного помолчав он ответил:
— Путь в этот мир для меня открыла совершенно изумительная, прекрасная, невероятная женщина…
В негромких словах ясно чувствовалось восхищение. Непроизвольно я позавидовала этой неизвестной мне женщине, сумевшей заставить говорить о себе с таким чувством.
— Она, совершенно неожиданно для меня, раскрыла мне мой талант и помогла понять смысл моей работы. Благодаря ей я научился вкладывать жизнь в обычные плоские картинки. Видеть и передавать её окружающим… И стиль ню я выбрал в надежде, что она заинтересуется мной снова.
Наверное, Артём любил её. Ведь не может быть, чтобы женщина, о которой он говорил с таким чувством была ему совершенно посторонней.
— Вы любили её? — спросила я, желая подтвердить свои догадки.