— Было сложно? — я попыталась представить его, загруженного проблемами и отсутствием денег. Получалось плохо. Артём был похож на человека, которого никогда не касались трудности с деньгами.
— Да, как и всем начинающим фрилансерам, — он немного грустно улыбнулся, показывая, что он такой же, как и все остальные.
— Но принесла Вам известность именно портретная фотография.
— Да, — кивает мне Артём и добавляет, — то, что я никак не мог понять и самая скучная часть моей работы. Мне не нравилось снимать людей, но это приносило мне стабильный заработок.
— А сейчас?
— Сейчас? — он задумался, а потом засмеялся, — сейчас уже не так скучно.
— Ваши работы поражают, Артём. В них совсем мало пошлой откровенности, но с каждой буквально прорывается соблазн и чувственность, — задала я следующий вопрос, следуя своему списку.
— Да… Я не хочу показывать моделей полностью обнажёнными. Для мужчины особое удовольствие составляет додумать, что же скрывается за маленькой открытой частью тела. Порой, наблюдая за одной линией изгиба на женском теле, можно возбудиться и начать страстно желать эту женщину. И, судя по реакции на мои работы, женщины не слишком далеко ушли от мужчин в этом плане.
Лукавый взгляд на меня, и мне с трудом удается удержаться от того, чтобы не опустить глаза чуть ниже. Туда, где в просвете не до конца застёгнутых пуговиц рубашки, виднелась его кожа. Как же он прав…
— Как долго вы готовитесь к фотосессии? Продумываете план, сюжет… — вопросами к нему я отвлекала себя от нескромных мыслей.
— Вы думаете, что это постановочные фото? — усмехнулся Артём. Даже если он заметил мой интерес, то не подал вида, спасая меня от смущения, — Напрасно. Я никогда ничего не продумываю. Женщины разные, поэтому невозможно продумать заранее. Невозможно предугадать, что я увижу… Как женщина раскроет себя настоящей… Мне нужна только пустая студия и оборудование. Никакого плана. Я просто пытаюсь раскрыть её красоту. Каждая женщина красива, и мне хочется рассказать об этом ей самой. К сожалению, сейчас натуральная красота мало ценится: все хотят улучшить внешность и прячут свою естественность.
— Но все ваши модели красивые. Они профессионалы. Это их работа.
— Вы ошибаетесь, Лиза. Я не работаю с агентствами. Все мои модели совершенно обычные женщины, которые приходят ко мне на фотосессию для себя, — возразил он, поднимая руки в протесте.
— Совершенно обычные? Но у них нет недостатков, — теперь уже я возражаю ему. Я видела его работы, и на них совершенно точно не обычные женщины.
— У любой женщины нет недостатков, только достоинства, — уверенно произнёс Артём, — Большинство не видят этого, сосредотачиваясь на незначительных мелочах, которые, как и им кажется всё портят. Следят за веяниями моды, совершенно забывая о собственной врождённой гармоничности и женственности.
— Многие не согласятся с вашим мнением. Даже я, — эта его уверенность неприятно отдавалась в теле. У каждой есть свои недостатки, которые хочется спрятать.
— Жаль. Вы прекрасны, Лиза. Если хотите, приходите ко мне, я покажу вам вашу красоту.
С грацией дикого зверя Артём протянул мне свою визитку и бросив быстрый взгляд на руки, добавил:
— Приходите с мужем. Многие приходят ко мне со своим партнёром. И тогда у меня получается поймать их любовь. В жестах, в полутонах, в лёгких прикосновениях. Некоторые говорят, что одна фотосессия у меня заменяет год работы с семейным психологом.
Я растерянно вертела в руках картонный прямоугольник. Смогла бы я решиться на такой шаг? И дело не том, как к этому отнесётся Женя. Слишком страшно обнажать тело, слишком откровенно. Как будто бы нужно обнажить душу. Но Артём терпеливо ждал меня, и я вложила его визитку в блокнот, к важным запискам, решив вернуться к ней позже. А сейчас у меня работа.