— Да-а-а… — её стон почти сорвался в крик. Я почувствовал, как сжимаются её стенки стискивая член и, толкнувшись как можно дальше, кончил. Так ярко я ещё не кончал. Мир сосредоточился в одном месте и раскололся на тысячи маленьких Мирончиков.
— Х-ха…
Она содрогалась в экстазе, а Максим всё ещё поглаживал её клитор. Вера хотела свести ноги вместе, но я не дал. Смотрел туда, где мы ещё соединялись и чувствовал, как она выдаивает меня до капли.
Тяжело дыша я наслаждался ею. Мне она казалась самой прекрасной женщиной на свете. Приоткрытый рот. Ещё запрокинутая голова, открывающая нежную шею. Грудь, которая недавно колыхалась от моих движений, а сейчас тяжело поднималась. Тонкая талия. И там в промежности она тоже была прекрасна. Её тело не было идеальным, но я не замечал ничего кроме изящества линий, яркой обнаженной красоты и своего влечения к ней.
Вера открыла всё ещё затуманенные глаза и протянула ко мне руки.
— Поцелуй её, — шепнул Роман.
Я отпустил её ноги и склонился к ней. Поцелуй был солёным от моего пота и сладким от её дыхания. Она обвила меня ногами, крепко притягивая меня к себе, как будто не хотела, чтобы я отстранялся. Всё ещё не выходя из неё я почувствовал, как снова твердеет мой член и оттого что она не хотела меня отпускать, и оттого что я не хотел отпускать её, и оттого что моё желание так никуда и не делось.
— Ты хочешь ещё? — её рука упёрлась мне в грудь и заставила меня немного отодвинуться. Я молча кивнул, не надеясь на повторение.
— Хорошо, — тихо засмеялась она. — Возьми меня ещё раз…
И я взял. Сменил презерватив и снова вбивался в неё до упора. В той же позе. Мне было всё равно в какой, так я хотел её. Всё равно на то, что на меня смотрит её муж и ещё один её любовник. В этот раз я сам помог ей кончить, лаская клитор. Хотел довести членом, но не смог совладать с собой. Мне было неловко за свою несдержанность и скорость, но быть медленнее сейчас было выше моих сил.
Максим целовал Веру и гладил её грудь. Если в первый раз мне досталась она вся, то теперь пришлось делить её. Как это странно, делить женщину с её мужем и ревновать к нему же, понимая, что мне просто позволили прикоснуться к редкому сокровищу.
Второй оргазм был таким же сумасшедшим, как и первый. Как и её сжимающееся влагалище и судороги её оргазма от меня. И её ногти, впивающиеся в Максима. Я завидовал ему даже в этом, желая этих красных следов на своей спине. Я хотел полностью обладать ею и сделать так, чтобы дарить ей удовольствие мог только я один.
— Тебе пора работать, — похлопал меня по плечу Роман, когда я немного пришёл в себя. В его взгляде была угроза. Он тоже ревновал её ко мне.
Я натянул штаны, которые так и не успел снял до конца. Руки дрожали, сердце колотилось как бешеное. Камера прыгала, и я не мог поймать фокус. Мне пришлось сесть в кресло, в котором в самом начале этого безумия сидел Роман.
С отчаянной завистью смотрел на я Максима с Романом, имеющими неограниченный доступ к Вере. То, что они творили с ней, можно было бы назвать пошлым трахом. Но сказать так язык не поворачивался, потому что в их взглядах было сумасшедшее желание и бешеная страсть. Так можно смотреть только на любимую, горячо желанную женщину. На кровати трое людей занимались любовью. И пусть, поставив Веру на колени Роман вбивался в неё сзади, а Максим в горло, это всё равно была любовь.
Я снимал их до самого конца. До тех пор, пока каждый из них не взял её столько раз сколько хотел и сколько хотела она. Поздней ночью я ехал домой, с горьким сожалением разглядывая пустые руки. Фотокамера осталась в номере. Оборудование тоже. Утомлённая Вера уснула в объятиях Романа и Максим отправил меня домой.
— Номер оплачен ещё на сутки, — сказал он, выпроваживая меня за дверь, — я позвоню, когда завтра можно будет забрать оборудование.
Выставка
Первую неделю всё валилось из рук. Я не мог ничем нормально заниматься. Всё было плоским, тусклым и неинтересным.
Когда я вернулся в номер, он конечно же был пуст. Втайне я надеялся хотя бы ещё раз увидеть её, но мои ожидания не оправдались. С чувством горького разочарования я собирал оборудование, чтобы вернуть его Вике.