- Как вы пришли к таким выводам? - поразилась Маша. Она даже не удивлялась, просто не понимала. Видеть любимого мужчину глупым не хотелось. Но никаких доказательств она не видела.
- На ботинках одного мужчины виден отпечаток фабрики «Скороход» с цифрой 42. при чем на левом ботинке она рассечена, видимо из-за раскола подошвы, - пояснил Сергей терпеливо. Маша не глупая, она просто неопытная, - а вторая пара обуви – кирзовые сапоги сорок третьего размера имеют изношенную подошву, скрепленные телеграфной проволокой.
- И что? - настаивала девушка. Однако ее начальник был более сообразительным. Он послал ее за папкой ведомственных сообщений. За последний год.
- Где-то за сентябрь – октябрь сорок второго года, - уточнил капитан Логинов в спину Камаевой. Та как бы не услышала, но в кабинет принесла только сообщения за два осенних месяца. Мышка ты моя летучая, - почти умилился Логинов, - все ведь слышишь.
Посмотрели бумаги. Действительно, в одном из сообщений нашлась информация о банке Бородатого с явными признаками банды, в том числе отпечатков обуви. Логинов классифицировал их так четко, что даже неопытному работнику НКВД, каковым была Маша Камаева, стало понятно – Бородатый со своими подельниками пришел именно к ним. Вот ведь гадость какая!
Начальник отдела и его подчиненная переглянулись. Потом Кругликов весьма некстати сообщил:
- Вчера сверху пришла телефонограмма из области – в нашей области возможно появление банды с последующим взрывом одного из оборонных заводов. Может быть, эти бандиты пришли сюда именно сюда. До центра города почти полторы сотни километров, но это по дороге. Напрямую по лесам километров сорок – пятьдесят.
Сколько человек в банде они не знают, но не три точно. Больше!
Логинов неопределенно пожал плечами. Доводы старлея были сделаны без особых доказательств. Просто с пересказом слов начальства. Но начальство тоже ошибается. С такой же очевидностью можно сказать, что осенью в Подмосковье идут дожди. На пятьдесят процентов будет верно, на пятьдесят – не верно. А дальше, как повезет с удачей.
В дверь сильно и энергично постучали. Кругликов мысленно облегченно вздохнул, прекратив бессмысленный уже разговор с подчиненными, и разрешил:
- Ворвитесь, пожалуйста.
Постучавшийся притих, видимо, очень удивившийся такому обращению. Но потом все же решил войти, решительно и широко открыв дверь.
Сергей незаметно подмигнул новому человеку в кабинете начальника. Еще бы! Это была его мама Елизавета Степановна – помимо всего прочего еще ведущий хирург эвакуированного госпиталя с кучей всяких забот и вопросов.
Она молча сердито оглядела собравшихся мужчин. Болтаете, - как бы говорила женщина, - лясы точите под предлогом совещания.
Похоже, с ее точки зрения занятой пятидесятилетней матроны, они все еще были малолетними сорванцами, по ошибке поставленные на ответственные посты. И с ними предстояло вести важные дела. Елизавета Степановна тяжело вздохнула.
- Э-э, товарищ военврач третьего ранга, я вас слушаю, - рискнул заговорить Кругликов. Он человек занятой, ему некогда!
- Я с важным заявлением, - пояснила Елизавета Степановна, - у меня человек куда-то пропал!
- И почему сразу в НКВД, - со скепсисом возразил начальник райотдела, - может, напился и спит!
Он почему-то решил, что речь идет о госпитальном стороже одноногом инвалиде Мише, который, по агентурным данным, пьет все и всегда.
- Это женщина и Сережа ее знает, - строго отрезала Елизавета Степановна, поняв о ком он заговорил, - и ее ни разу не видели пьяным. Даже в большие праздники подвыпившей. Это местная жительница санитарка Надежда Разжуваева. Вчера она чисто по-женски сообщила, что к ней придет ее парень – Иван Комлев и у ней произойдет все что надо у мужчины с женщиной. Надежда была очень рада – мужчин ведь сейчас очень мало. А сегодня она впервые не вышла на работу. Взаимосвязь прямая.
- Понятно, почему не вышла! - хохотнул Кругликов, - нормальная женщина, что вы хотите. От мужика не оттащить.