Логинов этому взрослому разговору маленького человека не удивился. Он уже был до войны где-то год учителем начальных классов, и убедился, что маленькие дети знают гораздо больше, чем взрослые о них думают. Куда больше! А сами они, наоборот, считают, что взрослые, замученные проблемами своего мира, не понимают простейших вещей и им надо все учить. Часто довольно-таки логично. Здесь интересно другое. Опять появился немец. При чем у девочки, которая сама не умеет сочинять по факту. Она говорит, что видит. Рискнул, спросил:
- Наташа, а ты не знаешь, откуда тут немец появился?
- Нет не знаю, - открестилась девочка, посмотрела на лица взрослых – разочарованное у Логинова, насмешливое у тети Маши Камаевой. Уточнила: - но тетя Надя сказала, что ее Федя плилетел на самолете из далеких земель.
Камаева, по-видимому, поняла все по-женски:
- Наташа, все это сказки. Не прилетают принцы издалека к своим любимым. И тете Наде передай.
- Сержант Камаева, а ну брысь отсюда! - сказал Логинов негромко, но в таком приказном порядке, что у Маши пропал весь интерес к разговору. В сторону она, конечно, не отошла, но замолчала, делая вид, что и Логинов и девочка Наташа ей совершенно не интересны. Логинов посмотрел на нее. Молчание Маши его вполне устроило. Он и не думал, что она полностью выполнит его приказ. Если минут десять помолчит и то будет замечательно.
- Наташа, - гораздо мягче обратился он к девочке, - а товарищи Федю по-другому называли?
- По моему не-а, - почесалась Наташа, потом, противореча себе, продолжила: - я дрихслышала, вроде бы Фриц. Федей его только тетя Надя называла.
Неужели все же немцы?
Логинов только хмыкнул и уточнил у девочки:
- А почему ты так думаешь? По внешнему виду тети Нади и его спутников, по некоторым словам?
И сразу понял, что зря задал такой «взрослый» непонятный вопрос. Попытался дополнить его новыми пояснениями, но все равно ответ девочки можно было выслушать только из вежливости. Вопрос она явно не поняла.
Что поделать, объяснение этой девчушки можно будет выслушать лет примерно десять не меньше.
Выслушав непонятливый ответ девочки (какой вопрос, такой ответ), он сделал вид, что ему понравились слова Наташи. Попросил ее:
- Наташа, посмотри на Машу.
Девочка посмотрела на нее, неожиданно тоненько засмеялась:
- Красивая. А еще в вас влюбленная.
Маша на эти слова молчать не стала, рассердилась:
- Ах ты, соплюшка, куда лезешь? Рано тебе еще. Где моя лозинка, сейчас больно выпорю!
Наташа явно испугалась, съежилась в небольшой клубок. Бежать она не стала – понимала маленькая, что и так дома.
Логинову пришлось вмешаться. Он встал между ними. Одной (Камаевой) незаметно показал кулак с подтекстом, еще раз влезешь – врежу и прогоню. Другой (девочки Наташе) положил прямо в рот схомяченый у мамы вместо обеда кусочек сухаря.
Понятно, что маленькая девочка без взрослых была голодна. А приготовить по-настоящему еще не могла по молодости лет. Ведь это печка, трудоемное приготовление съедобной пищи
Она и лепешки пекла из глины во многом именно из-за этого. А уже потом из-за игры. Ржаной сухарик Логинова ей пришлось очень по вкусу. Она засосала его, как леденец, детское лицо девочки стало таким счастливым, что даже обиженная Камаева не выдержала. У нее в сумке тоже лежал сухарик, взятый на всякий случай еще в райотделе. она все никак не придумала, как бы его дать Логинову – понимала ведь, что он сегодня голоден, и во многом именно из-за нее.
Расхрабрилась, вытащила из сумки сухарь:
- Возьмите, товарищ капитан, хоть самому, хоть Наташу угостите, - и, видя его колебания, буквально взмолилась: - Сергей Леонидович, Сережа, пожалуйста!
Трудно сказать, что его убедило – животное чувство голода или искренняя эмоция Маши, но сухарь он взял. Правда, сразу же передал девочке, положив ей в небольшой кармашек платья. И напомнил о Маше:
- Скажи-ка, Наташа, а у Феди не было такого же ружья, как у нашего сержанта?