«Наверняка сразу из школы, - дополнил, как учитель, Сергей Леонидович Логинов, - и явно его ученица – средняя школа-то здесь одна. В прошлом месяце действительно многих мобилизовали. И мальчиков, и девочек».
- Меня в школе видела, Маша? - строго спросил он – не путаешь с другими?
Учительствовал он в небольшом селе, гордо называвшемся райцентром. Дыра страшная, только и одна прелесть, что глубокий тыл, ни один немецкий самолет не дотянет. Хотя вначале хотел в Свердловск. Мама переманила. Как только узнала, сто сын после ранения временно комиссуется, сразу стала звать к себе, куда эвакуировалась и работала в военном госпитале.
Но сейчас им, как работникам НКВД, хорошо. Здесь особо-то и не спрячешься, не город, хотя и не деревня. Укрыться можно в доме культуры, пожалуй, все. Или, если познакомишься с кем-то из местных, в индивидуальных домах. Их тут много, несколько сот. Правда, тогда соседи быстро заложат. Не любят сельские чужих.
- Конечно, Сергей Леонидович, - на стала отказываться Маша, - потому к вам и постучала.
Постучала она, - проворчал Логинов, посмотрел окрест. По крайней мере, следов бандитов на земле будет достаточно – недавно шел дождь, - как открыл бы огонь из нагана на поражение. Как минимум, ранил бы.
- А вы меня не узнали? - жалобно спросила она, покусывая нижнюю губу.
Вот как раз это покусывание позволило ему, наконец, узнать даже в темноте свою Камаеву Машу – красавицу и умницу, сидевшую на передней парте в коротком для нее стареньком школьном платье, купленном ей аж в 1940 году родителями на вырост. Впрочем, она его не стеснялась, даже более того, специально выталкивая вперед к учителю великолепные загорелые ноги. Из-за этого он не раз спотыкался глазами и сбивался в рассказе под дружный смех ребятишек.
Куда делась ее роскошная коса, от которой она была вдвое красивее? И он ее сразу не узнал. Прическа а-ля Любовь Орлова тоже ее не портила, но делала не столь прелестной. Все-таки актриса была уже великовозрастная, старше даже его, а уж тем более юной ученицы. Но он бы все равно ею полюбовался, теперь уже откровенно, пусть и не влюбился.
А хоть бы они и не были бандитами! Ведь это «опытная» красавица решила, - он настолько красноречиво посмотрел на нее, что она густо покраснела – то ли от злости, то ли от радости, – а бандиты ли они? Может, просто парни малость похулиганили. Пока их твердо можно считать лишь незнакомцами и точка.
Ну и пусть их. Зато он прогуляется летней ночью с первой красавицей на селе. И не только на селе, а в любом городе, даже весьма крупном. Юная прелестница! Хотя в опасную разведку на передовой он с ней все же не отправится бы. Зато в ресторан, когда бывали деньги, на зависть всем мужчинам, с удовольствием!
Отправились они, как Сергей и полагал, с районному дому культуры – бывшей церкви с хлипкой оградой, поставленной еще при Николае Кровавом, до Первой мировой войны. Хотя для села это все равно было крупное здание, видимое с любого местоположения. Видимо, в то время церковники считали, что без религии населению никуда. И обязательная церковь – первый признак населенного пункта.
Но ни что не постоянно в этом суетном мире. Обошлись и без Бога. По крайней мере, церковных строений больше нет.
Шли мимо типично индивидуальных домов с небольшими садиками и обязательными скамейками около ворот. Такими типичными, что ничем для них не интересных даже профессионального интереса. Живут люди, работают в сельском хозяйстве, в небольших предприятиях, помогают стране. И что? Мужчин уже нет, все на фронте. Остались одни женщины и дети. Так что пошли и прошли, ни к кому не пристали, ничего не взяли.
И поэтому неопытная Маша сильно удивилась, когда у одной такой деревянной скамейки-самоделки, ничем от других не отличаемых, капитан Логинов вдруг немного промедлил, что-то там изучая, и даже натужно нагнулся, светя себе лампой, разбирая разный подворотный мусор – мелкие деревяшки, бумажки, грязь, шерсть и дерьмо от животных. И чего ему надо? Не нищий же какой!
Странно. Устал, что ли ходить. Инвалид и к тому же стар, – Маша приценилась и отрицательно покачала головой, – хотя нет, совсем он не стар, просто раненая нога еще болит, вот и присел на полпути! Но почему тогда хмыкает и удивляется про себя?
Над другими незадачливыми кавалерами, пристающими иной раз пуще сухого репья даже сейчас, во время войны, она бы вслух с подружками посмеялась, но боевой капитан и командир разведроты, не раз раненый и награжденный… Что он чудит?