И шуму-то от Лили сколько, хотя рану еще почти не трогали. Там, где мужчина вообще промолчит, скрипнув зубами, женщина сколько эмоций отпустит, просто жуть. Да успокойся, милая, это средняя рана, на фронте, как правило, раненого с такой раной даже в медсанбат не отправят. Если особенно на фронте плохо, отлежишься в блиндаже.
Ну хорошо, кое-кто, самые хитрые или впечатлительные пролезут в санбат, но и то им не дадут хвастаться своей раной. Медики просто засмеют, если не отругают. А здесь, поди ж ты!
А боль, что теперь делать, рана поболит. Как говорится, если есть боль, значит, ты еще не умерла. Так что даже можно радоваться! И мы с тобой за одним.
Собственно, сержант Камаева при раненой Белых оказалась не как сандружинница, а как представительница женского пола, которая, по задумке Логинова, должна была поддерживать рядовую Белых в трудную минуту перевязки (а, может, и легкой операции, которую он, может быть, проведет).
И все из-за женщин. Капитан Логинов даже постарался забыть о том, что он не медик и вообще-то не он должен проводить операции. И что именно Маша Камаева настояла на своем непременном участии в перевязке и на все его возражения ответила очень существенным и доказательным ответом: «Нет», подкрепленном девичьими слезами.
Да, она насильно навязалась ему, но Логинов надеялся, что ее присутствие здесь будет только на пользу и Лиля Белых не сильно закапризничает. А если и будет нервы грызть, то черт с ним. Оставалось надеяться, что за присутствие Камаева денег просить не будет. А если будет, то он натравит на нее ведущего хирурга госпиталя Елизавету Степановну, маму то есть. Мама же защитит своего сына! Должна, по крайней мере.
В общем, представительница женского пола настояла на своем. А мужчина сделал вид, что это именно его решение. И лаже сам поверил. Это было самый простой выход. Иначе, втянувшись в женские дрязги, он не сделает ничего. Бедная Лиля!
Помогать же ему в перевязке (и в предполагаемой операции) будет Алексей Петухов. Он уже видел на фронте достаточно крови, чтобы не падать в обморок при виде свежей раны. Рядовая Белых должна собою непременно гордится – ей занимались два командира, при чем не медика, а строевых. Какова честь простому рядовому НКВД!
Так Логинов и проделал будущий медпроцесс: слева в качестве медсестры, то есть медбрата – старший лейтенант Петухов. Справа – сержант Камаева Маша в роли штатного морального помощника. Лишь бы сама в обморок не упала от вида крови!
Хотя надо сказать, что в этом качестве Маша поработать пришлось и довольно много. И не для Логинова, естественно, тот сам мог быстренько «вдохновить» либо острым, но не соленым словцом, либо строгим приказом, за что девушка была очень благодарна. Либо просто ласково погладить ее по щеке.
Морально поддерживать приходилось коллегу Белых, которая поначалу ревела от непонятной девичьей стыдобы, а потом не в меньшей степени от острой боли, появившейся от протирания спиртом раны и кожи около нее.
К всеобщему негодованию девушек, их командир совершенно не обращал внимания ни к старательной работе Маши Камаевой, ни к храброму терпению Лили Белых. Вместо того, чтобы похвалить обоих девушек или, хотя бы, объявить благодарность, он постоянно разговаривал только со своим фронтовым товарищем и совершенно не обращал на них внимания.
Но и Логинова в какой-то мере можно было понять. Белых они с воплями, криками и, втихомолку, – матерщиннной руганью – обмотали бинтами, подаренными Петуховым, и приказали особо не дергаться и не шуметь. Осчастливленная Лиля, одевшая с помощью Маши рубаху и гимнастерку и понявшая, что ее мучения на сей момент кончились, еще не поняла, что от операции она все равно никуда не денется. Просто все развивается в наихудшем варианте.
Ведь перевязка проблему оставшейся в теле пули никак не решала. Первоначально Логинов про себя надеялся, что пуля, попавшая в Лилю, из-за большого расстояния, зашла неглубоко. Тогда ножом, крепкими пальцами и такой-то матери он ее вытащит. Лиле будет больно, противно, зато она окажется без пули. Он уже таким образом не один раз на фронте пулю вытаскивал. И подчиненные его выжили. А потому самодеятельный хирург без какого-либо образования оптимистически надеялся на хорошую операцию.