Он осторожно сгрузил бедняжку Белых на носилки санитаров и пошел на свою особенную операцию, где его тоже будут штопать и не тело, а совесть, и уже без наркоза. Хотя больно здесь тоже очень. Пусть сотрудник «Смерша» хотя бы умным был, или решительным. Как в песне – если смерти, то мгновенной, если раны – не большой.
Напоследок пожелал ей удачи. И ничего, что она его не слышала. Зато он слышал и сопереживал. Если будет оперировать просто дежурный хирург, это будет скверно. Хирурги в этом тыловом госпитале были откровенно плохими. Одна только мама – действительно квалифицированный еще довоенный врач – прооперирует хорошо и профессионально.
Словно в такт его мыслям она вышла в приемную операционной. Уже уходя, услышал ее громкий голос – мама гоняла операционную бригаду, готовясь к операции. Повезло тебя, Лиля, будешь не только живой, но и здоровой.
А вот у него еще посмотрим, как по жизни сложится. И не радуйся, что ты не виноват. Сергей уже несколько раз попадал под допрос сотрудника «Смерша» и понимал, что прав он или виновен для того почти все равно. Главное, есть за его спиной начальник или нет (комкор или командарм, на худой конец комдив) и выполнил ли следователь собственный план виноватых. Если окажется, что нет начальника и план и еще не выполнен – считай, что ты уже наказан. И молись христианскому богу, если в него веришь, чтобы тебя приговорили хотя бы в штрафбат. Ибо может быть и худший конец.
Очень немногие, когда над ними самими висит дамоклов меч наказания, осмелятся действовать по логике фактов, а не по бюрократическому положению.
Его персональный работник военного ада располагался в крохотной комнатушке школьного здания. Логинов, полагавший, что это будет молодой крепкий мужчина, прячущийся в госпитале от фронта, был скорее приятно удивлен, когда увидел пожилого татарина в чине майора. Звали его Шамиль Шаймуразов и был он на редкость спокоен и логичен в размышлениях.
Шаймуразов долго читал объяснительную Логинова, написанную тут же в госпитале на скорую руку, экспертизу хирурга, то есть мамы, накарябанную перед операцией. Увидев такую же фамилию, спросил, не родственница ли она ему. Или просто однофамилица. Фамилия-то у русских довольно частая.
Логинов ответил, что мама.
Татарин снова, замолчал, заметно нахмурился, читая, как показалось Логинову, уже второй раз. Синтаксические ошибки, что ли, выбирает в тексте? Положительная оценка ему вряд ли поможет. Как, впрочем, и отрицательная.
Или на скверную память жалуется? Все-таки уже возраст, лет где-то за сорок, не меньше.
А вообще, судя по всему, хреновое получается дело, штрафбатом не окончится, если посмотреть по деятельности татарина. Вот кабы он просмотрел мельком и сразу начал допекать допросом – тогда понятно – срок уже определен и следователь выискивает нужные факты. А сейчас еще и статья не определена, под какую его наказывать. Ну тогда, милый мой, ты основательно влип!
Следователь негромко заговорил по сути дела, вторгаясь в невеселые мысли Логинова:
- Командир опергруппы «Смерша» старший лейтенант Петухов, приехавший в нашу область со спецзаданием, тоже написал объяснительную, - татарин вытащил пару листков бумаги, исписанные крупным почерком, - указывает, что в прошедшем бою своих против своих виноват в конечном итоге только он. Его люди после фронта сразу не поняли и, по привычке, увидев людей, открыли автоматно-пулеметный огонь.
Логинов скосил глаза, пытаясь разобраться в крупном почерке Петухова. Когда это он успел передать свои писульки в госпитальный «Смерш»? Явно ведь передал с его же девушками. И ему нечего не сказал, долбанный партизан! Надеюсь, они хоть друг другу не противоречили?
- По этой объяснительной можно было отправить Петухова в трибунал, но опергруппа подчинена лично начальнику «Смерша» Центрального фронта, - продолжил следователь. Откровенно пояснил: - у меня хотелка против него маловата. Я – майор, он – генерал-майор. У него в подчинении тысячи людей, а у меня вшей столько не насчитаешь. Так что направим бумаги с сопроводительной запиской на фронт и все дела. Пусть решает, как ему с тобой быть. И с Петуховым тоже. А пока можешь идти. Сиди в райцентре или в окрестностях, никуда не теряйся. Будешь нужен, за тобой придут. Или, отправляйся на Центральный фронт, сообщив нам, конечно. Там и доложишь начальству, так мол и так.