Глава 12
Вновь вернулся к месту стоянки Маши. Еще бы уток наловить, да почти лето. Хоть и прохладное уже время, а испортится. И соли в тылу маловато. Так что живите уточки и плодитесь. У нас своих проблем хватает!
Маша была откровенно ему рада. Гордо показала ему свою работу. «Видимо, всем женщинам биологически было показано шить одежду, - подумал Сергей, ощупывая швы, - вот Петухов будет кошмарно ,рад. Ему-то теперь одежда будет явно мала».
Но вслух этого не сказал. Им в бой иди. В неравный, тяжелый. Что тут мелочится на счет куртки. И Петухову еще не менее четырех – пяти месяцев лежать в госпитале. А потом бабушка надвое сказала – пропустит комиссия на фронт, или не признает годным. И эта рана тяжелая, и предыдущие не легкие. Продырявлен, как дуршлаг, как только жизнь держится в таком теле.
Улыбнулся девушке ласково. Та в преддверии вечерней трапезы и прихода Логинова (а он сказал, что постарается принести дичь или птицу), поставила на огонь котелок с водой. И она уже начала постепенно закипать, пускать пузыри.
Логинов внес свой вклад в предстоящий ужин. Ополоснул экономно тушки птиц водой из котелка, нарезал их на куски длинным и острым ножом. Порадовался, что пригодился-таки фронтовой клинок, не все им фрицевские горла резать.
Куски двух тушек бросил в котелок – сегодня на ужин и завтра желательно на весь день должно хватить. Или, хотя бы на завтрашние завтрак и обед. Куски одной тушки – их НЗ – немного посолил, щедро переложил листьями крапивы. Авось несколько суток продержится. А им больше и не надо. За пять-шесть суток либо они нагонят диверсантов, либо те дойдут до цели. Вот тогда жизнь будет у райотдела НКВД! Все его будут, хе-хе, любить – от высочайшего начальства до простого населения.
Потыкал куски. Утки-то неоперившиеся, мясо много варить не надо, особенно с их молодыми желудками. Немного посолил – на кончике ножа, когда вода закипела – положил крупу. Уже перед снятием с огня бросил полголовки лука для вкуса. Вот и все приготовление. Маша достала небольшую краюху черного ржаного хлеба, отрезала от него три кусочка – две Сергею, один себе. Мужчине надо много кушать. Тем более, сегодня он много двигался. А ей и одного хватит. И так похлебка хорошая из двух уток. Жирная, сочная. И ничего, что немного горьковата, как и любая пища с дичью или дикой птицей.
Прокипятили полчаса, потом Сергей, попробовав крупу, решил, что хватит. Крупа была ячневая, сделанная из хлеба. И так сварится.
Поели. Сергей, как Маша не сопротивлялась, отдал ей котелок с похлебкой. Себе взял крышку котелка, налив туда похлебку. Жирная пища понравилась обоим. Как, впрочем, куски мяса. Хотя, конечно, мясо домашней птицы более сочное, мягкое, но на крайний случай пойдет и речная дичь.
Сергею так приглянулась еда, что он с большим трудом отказался от добавки. Незачем. Норму взял и хватит. А остальное уже ребячество.
Сразу после ужина, пока еще было светло, он, в отличие от врага, стал готовить шалаш. Апрель в Приуралье только по календарю весеннее-летний сезон, а по погоде почти зима. И холодные утренники здесь, как правило, а не как исключение.
Будешь лениться и надеяться на теплое, туманное утро, станешь несколько утренних часов трястись от холода. Лучше уж потратится полчаса вечера на какой-никакой теплый шалаш.
Оставив Машу у костра поддерживать огонь (девушка на это очень рассердилась и в спину выговорила очень грязно и очень неприятно про Сергея). Логинов только хмыкнул, срубая березки под жерди. Ну и язык у ней!
Конструкция шалаша была у нее взята у отца еше на Смоленщине. Немудреная, но крепкая и весьма теплая структура. Сначала из жердей ставится каркас. Чтобы та ненароком не обрушилась, дополнительно укрепляется берестой. Сверху кладутся еловые ветки. Все, больше ничего не надо. Лишь пол для тепла можно уложить теми же ветками. А сверху еще соломы или сена, иначе вся одежда обмажется об смолу.
Кинул пару охапок, не удержался, зевнул. Маша, заметив это, великодушно предложила ему спать, сказав, что она посидит ночь у костра.
- С ума сошла? - возразил Сергей, - кого ты будешь караулить? Не пугай-ка бандитов, а то забьются в какую-нибудь глушь, потом выкалупливай их оттуда.
Схватил ее на руки и, не обращая внимания на сопротивление (не очень-то искреннее), подошел в шалаш и забросил ее в гостеприимное отверстие. Потом на всякий случай положил в костер несколько толстых, наполовину сгнивших колодин.