А потому ему с Машей лучше пойти напрямую к мосту, чем плестись следом за диверсантами.
Опять вкусно поели похлебки. Несмотря на некоторую сдержанность в питании, котелок па три четверти уже оказался пустым.
«Зато мешаться не будет», - оптимистично подумал Логинов. Он будет постоянно настороже выискивать возможные следы врага. А ей придется нести котелок с пищей. Так что пусть радуется сержант Камаева, что ее не превращают в простую посыльную.
Поели и пошли. Что еще судачить? Оказалось, что есть о чем поговорить. Сергей с большим трудом отбился от Маши, но только после обещания, что по пути он расскажет ей обо всех его планах.
А что сделать? Раз назвался грибом, значит, лезь в корзину. Пока отбивался от Маши рассказом о последующих событиях, буквально напоролся на небольшую дорогу, почти тропинку от райцентра к лесопункту. Пусть тропа, все равно не лес. Прошли быстрее и даже веселее.
Маша, была больше не такая нарочито неуклюжая и вялая, шла рядом – тропинка позволяла – и болтала обо всем, что девушка знала. А знала она на редкость много – от строения звезд до гуляний бывших одноклассниц, от содержания Уральских гор до урожая их района в 1942 года. Та еще балаболка!
Смешно сказать, но Сергей сам практически половину не знал. И не только местных сведений. Как можно столько знать. Да еще такой простушке, которая, положа руку на сердце, Маша была?
Сергей Логинов сам понимал, что во многом через чур наговаривает на девушку. Такая умничка и грамотей почти по всем школьным предметам не может быть дурочкой. Ну а что красавица… так просто не повезло. Была бы средней по уму и красоте нашла бы кавалера и в нынешнее бедное на мужчин время. А та вот все ищет и напоролась на чудака (если не сказать больше) Логинова, который Машей почему-то не интересуется.
Так и хотелось сказать – очень даже интересуется. Просто боится уронить престиж учителя и капитана в недавнем прошлом. Да и Лиза…
Логинов вздохнул, сделал вид, что не увидел ищущего и немного лукавого взгляда Маши (по крайней мере, попытался). Потом сделал над собой просто огромное усилие и предложил ей идти под руку с ним.
Маша ушам своим не поверила. После стольких усилий с ее стороны, отвернутых товарищем капитаном неизвестно почему, он вдруг сам предложил. Неужели сдался и смирился?
А Логинов, не видя ответной реакции с ее стороны (положительной, разумеется) с облегчением (а в глубине души с разочарованием), сказал:
- Ну, коли так, наше дело предложить.
Прозвучало это достаточно угрожающе. А тут еще девушка поняла, какого шанса она может лишится. Торопливо и громко, прервав командира и не дав ему договорить, произнесла:
- Я, конечно, согласна на все, милый Сережа.
Это был смелый и большой для Логинова шаг девушки. Но он не осмелился ей возражать, опасаясь (и вполне реально) еще более откровенные поступки Маши. Вместо этого он молча подставил руку (левую, у военных можно только ее). Помолчали, обдумывая создавшее положение. Для Маши это было хорошо, но мало, для Сергея почти хорошо, но уж очень, как ему казалось, много.
Эти две позиции, очевидно, скоро должны будут опять столкнуться и принести обоим сторонам невзгоды, но внезапно впереди и слева от дороги раздался выстрел трехлинейки, как понял Логинов. И все личные переживания отодвинули в сторону.
Уж винтовки-то Мосина он наслышался. В стрелковых дивизиях в 1941-1942 годах личное стрелковое оружие в основном из них и состояло. Но откуда здесь наша пехота да еще палящая из винтовок. По уткам что ли?
Наверняка, диверсанты, опять вредительство проводят. Какое?
- Сержант Камаева, - голос у капитана Логинова был откровенно командный и требующий безусловного подчинения, - я на разведку. Вы останетесь здесь для правильного прикрытия тыла. Правильно? Правильно!
Но Маша уже не собиралась сдаваться. Заставив, или, хотя бы, вымолив у него шажочек навстречу к ней, она опасалась, что капитан Ло…, Сережа может вновь отойти на прежние позиции. Как пишут газеты в таких случаях, заранее подготовленные. И сдаваться категорически не собиралась:
- Я пойду с тобой!
Она хотела чтобы ее голос звучал резко и бескомпромиссно, но вместо этого в них явно прозвучали нотки мольбы и просьбы.