Впрочем, для Логинова этого уже хватило. И без того обозленный своей, как он считал, бестолковой уступкой, Сергей посмотрел на нее властно и бескомпромиссно:
- Нет, сержант Камаева, вы останетесь здесь. А я пойду один, быстро и бесшумно. И так же вернусь. А вы будете только мешаться.
Однако нашла коса на камень. Девушка также посмотрела ему прямо в глаза. Правда, снизу вверх, но также жестко и неуступчиво.
Два взгляда встретились. Почему при этом не получилось молнии, наука так объяснить и не смогла, очевидно, была какая-то природная аномалия.
И долго так бороться они не могли. Из района выстрела раздались протяжные крики. Очевидно, стрелявший звал своих сотоварищей. Надо было срочно бежать вперед и, по крайней мере, рассмотреть, что там творится. А по максимуму – арестовать, изолировать бандитов, пока они оторвались от основного ядра банды. А тут эта… девка!
- Делай, что хочешь, но я тебя видеть не хочу!
Как и представлялось Маше, он хотел быть жестким и властным. И частично это ему удалось. Но в остальном Сергей в глазах девушки выглядел, прежде всего, как неумелый мужчина, не умеющий быть первым, но рвущийся туда по вездесущей мужской привычке.
Потому, когда он махнул рукой и ушел вперед, специально не оглядываясь, чтобы не встретиться умоляющих взгляд, она сделала вывод, что ее милый сделал неправильно.
Просить и умолять Маша не собиралась, думая отойти немного от дороги и тоже пройти к неведомым врагам. Она еще покажет этому мужчине, как могут воевать девушки из местного райотдела НКВД!
А пока Логинов широким шагом шел по редкому лесу, примыкавшему к дорогу. Судя по всему, лес этот был частым объектом применения человеческих рук. И потому сохранил большое количество пней и пеньков. Логинов не знал, как это связывалось с охраной природой, о чем постоянно говорилось в правительственных постановлениях и партийных резолюциях, но зато оборонительные позиции были просто превосходными.
Он то и дело примеривался к большим пням, образовавшихся где-то накануне войны из-за больших лесозаготовок. Крепкие, здоровые, они были не под силу любому стрелковому оружию. Диверсанты могли справиться с ним только при помощи гранат. Да и то как сказать, - он прицелился к ближайшему пню. Такую громадину подорвешь, только если точно попадешь под пень. А так, осколки только древесину посекут.
Милитаристское применение пней взбодрили его, и когда лес внезапно кончился, он был готов, как говорится, е труду и обороне.
Но осмотрев местность, он мог лишь выругаться. Лучше бы уж лес. Перед ним находилось большое болото, в середине которого находилась маленькое озеро. Судя по всему, болото медленно «съедало» озеро. И когда оно исчезнет, тогда высохнет само болото. А пока оно изобиловало гибельными трясинами, поглотившими не одного человека. И тебя может засосать.
Может, не ходить. Кто проверит? А Камаевой он скажет, что это охотники из военных балуется!
Покачал головой. Совсем он плохой стал. Капитану Красной Армии, а ныне НКВД не к лицу врать и сочинять всякие небылицы.
Взял топор, срубил небольшую, но, видимо, крепкую березку. Дерево было старое, но не сильно выросло. Где уж в болоте вырастешь! Так что, срубив себе слегу, он не очень-то повредил лесные богатства страны.
И пошел штурмовать трясины, пока трясущие поджилки не заставят позорно уйти с болота. А ведь неведомый охотник стрелял именно отсюда! Усмехнулся, как ему в болоте самому не страшно.
Зимой – весной 1942 года, до тех пор пока второй раз не ранило, воевал на Калининском фронте. Вот уж там болотистый край! Зимой, в лютые морозы, еще ничего. А с весны с обеих сторон люди постоянно тонули. Даже контрразведчики писали – не перебежчик, а пропал без вести. А то как там в трясинах найдешь кого-то!
В роте разведчиков, постоянно искавших потаенные тропы, тоже не раз тонули. Он сам спасал воинов и а, иной раз, бессильно смотрел, как трясина затаскивает в бездонную бездну людей.
С тех пор болота он, мягко говоря, не любил. Хотя после госпиталя (лежал тогда он тогда сравнительно не долго – три месяца с кусочком) длительное время воевал под Сталинградом. Безводная территория, хотя и Волжский край!
Осторожно прощупал край трясины, нашел твердый грунт. Только после этого прошел ногами. Здесь, главное, не спешить. Поспешишь – народ насмешишь – это про путешествия по болотам. При чем жутко как насмешишь, до смерти.