Не выдержала, пожаловалась Сергею. Тот посмотрел скептически: красивые ноги, что плачется. Немного изранены, ну и пусть. Собственно, это даже не раны, а кровавые мозоли. Всякий может получить. И не обязательно во время войны. Вот у него ноги были при ранении на фронте, что левая, что, особенно, правая, ужас!
Поцеловал в губы в знак примирения. Видимо, это так сильно ей понравилось, что она сама его поцеловала.
Следующие полчаса они увлеченно целовались, пока он не вспомнил, где и почему они находятся.
Еле вырвался из ее кольца рук – и она не отпускала, и он сам не хотел. Ну что делать – служба! Посмотрел оценивающе на ноги, – кажется, высохли. Осторожно потрогал руками – Маша поморщилась, но ничего не сказала. Сукровица и кровь опять показались из мозолей. А так ничего. Был бы разведчик из его роты, приказал бы надеть портянки почище и вперед, бить врага. Но это ж девушка! Вместо этого спросил участливо и тихо:
- Сильно болят ноги?
- Не очень, - также шепотом ответила Маша, - если надо, я могу пойти.
Сергей в ответ щелкнул по носу. Такой повинности от нее никто не ждал. Маша сердито замычала, выдавая различные эпитеты.
Он счастливо потихоньку засмеялся. Уже серьезно сказал:
- Я сейчас буду сыпать порошок стрептоцида для лечения и дезинфекции. Будет немного больно. Ты ведь уже большая девочка, выдержишь?
Она криво улыбнулась. Совсем большая, если бы только он догадался ее раздеть. И боли в ногах она совсем не боялась. Так и сказала. Про ноги, разумеется.
Сергей кивнул, словно и не сомневался. Взял один пакетик, посыпал на мозоль, левой ноги, аккуратно размазал.
Маше было больно, но терпимо, словно крапивой ужалили. На вопросительный взгляд Сергея она мучительно скривила:
- Больно, но терпимо. Когда ходила, было гораздо хуже.
Ага, ну что же, если девушка терпит… Он быстренько рассыпал остатки порошка, энергично, но осторожно растер ее по обоим ногам.
- Как ты? - на всякий случай спросил у Маши. Услышав, что все нормально, ловко и быстро надел портянки, натянул сапоги.
В интонации он, на всякий случай, не вслушивался. Раз терпит, значит, все нормально, девушка выдерживает. А боль все равно будет, тут никуда не денешься. И нечего туда лезть.
Посмотрел внимательно в лице Маше, поднял ее опять на руки. Ведь шуры-муры с девками – это одно, но диверсантов все равно надо отслеживать. На то он и капитан Красной Армии, а ныне НКВД!
Стояла глухая апрельская ночь, лишь луна и звезды, обрадовавшись отсутствию солнца, тускло светили. Правда, свет от этого был мизерный. Сергей скорее на ощупь, чем зряче, медленно вернулся к дороге. Положил в траву Машу, для порядка попытался посмотреть через мушку винтовки. Какой там. И самой мушки не было видно, а не то что цель.
А уже похолодало. Он чувствовал, как холодный воздух пробирается сквозь одежду. Маша, наверное, мерзла еще сильнее. Штатская!
Однако надо было что-то делать. В противном случае, к вечеру здесь окажутся два холодных тела. Нет, замерзнуть они не замерзнут. Просто переохладятся и будут болеть. Да и мерзнуть всю ночь куда-то надо?
Требовалось что-то предпринять. И требовалось в первую очередь от капитана Логинова, а не от прочего рядового состава. Раньше он бы какое-то время колебался. А сейчас всего лишь негромко объявил:
- Ну и темень в лесу. Враг, видимо, ночью уже не полезет. А нам надо подумать о себе. Надо подумать об ужине – сегодня еще, по сути, не ели. И надо погреться, а то очень холодно. Поэтому на небольшой полянке в стороне от дороги – я видел такую, пока мы ходили на реку – мы выкопаем ямку и разожжем костерок из сухих дров. Как ты?
Вопрос был риторический. Ни помогать, ни помешать девушка не могла. Но Логинов хотел, чтобы она не была в стороне от общих дел.
И это ему удалось. Маша просияла и довольно сказала:
- Я, разумеется, очень даже за. Хочется погреться и поесть. Ты ведь постараешься собрать дров? - даже в темноте было видно, как Маша немного заискивающе улыбается.
С его ногой только и оставалось попытаться. Впрочем, не стоит горевать. Ноги уже практически здоровы! Сергей тоже улыбнулся, только сказал покровительственно: