- Конечно, я наберу дров. И воды принесу. Ты лежи здесь, не ползай, где попало по лесу. А то в темноте потом не найдешь. И сама тихо голос подай, когда я позову. Что бы не запутался.
Быстро собрал сучьев. На взгорке, в километре от моста, росла небольшая сосновая чаща. А, точнее, старая сосна и десяток сосен и сосенок разного возраста – ее поросль. Здесь даже рубить дрова не надо было – просто собирай сучья с земли, да разжигай костер.
Сергей вскоре собрал эти своеобразные дрова. Высохшие за год на взгорье, смолистые, они были прекрасными дровами. Сергей только нащипал небольшие лучины и этого оказалось достаточно. Вскоре костерок загорел в специальной яме, испуская совсем немного дыма. Логинов немного покрутился по лесу, пытаясь понять, не демаскирует ли их этот костерок.
Оказалось, нет. Огонь в яме не виделся совсем, а дым развеивался примерно в метрах десяти - пятнадцати. Если не будешь знать, что он здесь есть, то и не найдешь.
Успокоившись, взял котелок и пошел за реку – за водой. По дороге, то ли от наступившего спокойствия, то ли от дефицита удачи, отступился в ямку и с шумом (на весь лес!) грохнулся в кусты.
Они хоть и прилично поцарапали, но одновременно смягчили падение. Ничего не сломал, даже ни синяков, ни шишек. Но несколько минут пришлось лежать на земле, подумать о жизни бренной.
Он валялся бы без дела еще больше, но Маша, напуганная шумом и возгласами падающего Сергея, начала ходить в темноте и негромко (молодец, помнит, что не надо громко шуметь) звать его.
Пришлось встать, ответить Маше, приказать вернуться к месту кострища и попытаться вновь разжечь потухший костер. Маша – девушка деревенская, но Сергей не имел никаких иллюзий – не сумеет. Зато будет у дела и не сделает какую-нибудь глупость.
А сам, охая и чертыхаясь, пошел дальше. Уже умный – после падения-то – шел очень осторожно, нащупывая путь ногами. Одновременно опирался на специально подобранную палку, чтобы была дополнительная опора.
Это ли, или судьба его всего лишь неприятно предупредила, но до реки он дошел, не упав. И главное – не упал по пути обратно, с водой.
А у реки было так хорошо и тепло. Ведь погода была почти летняя, днем вода нагревалась, зато ночью медленно остывала. Хорошо так, здорово! Посидеть бы с удочкой, да дела государственные.
Он набрал в удачно найденном ключе воду и вернулся к кострищу. Маша, старательная и злая, с силой выдувала воздух. Костерок усердно алел немногочисленными углями, но загораться не хотел и только дымил. И от этого Маша злилась еще больше.
Сергей молча поставил на ровную площадку котелок, потрогал девушку за плечо – мол, новичков и неумех просят отойти.
Маша охотно отвалилась от костра.
- Не мое это занятие – разводить костерок, - с досадой констатировала она, - я лучше суп сварю, пальцы проглотишь!
Зря она это сказала. Теперь суп точно ляжет на ее плечи, - усмехнулся Логинов, - ведь, к тому же, она от костра отходить не может, а ему надо беспокоиться о где-то приближающихся врагах. Пусть варит! Впрочем, немного он ей поможет.
Сергей поставил две опоры и прочную перекладину, помыл и опустил в воду куски последней утки и ушел на дорогу ждать немцев и бандитов, оставив сидеть (а, вернее, лежать) у костра Машу.
Ей только оставалось вздыхать. Ее милый ни за что не отпустит ее в бой. Даже если у нее не будут болеть ноги. Даже с ним вместе. Эх!
Потом подумала, что, может, это и к лучшему. Кто-то ведь должен варить щи да кашу?
Принялась размешивать еще пустую воду, пробовать на соль и на вкус. И сделать еще разные вещи, которые кажутся излишними посторонними, но которые входит в обязательный кухонный кодекс рачительной хозяйки.
А Логинов прошел где-то примерно километр лесной дороги, на который он почти наверняка устроит огневой бой. Меньше – вряд ли, слишком короткое расстояние, его легко застрелят враги. Все-таки два десятка стволов плюс три пулемета очень большой перевес против одной винтовки. У немцев десяток автоматов, как минимум, а у него – один ствол да еще у девки «Шмайсер». Целоваться с нею, конечно, приятно, но вот в бой с немцами с автоматом (или с другим оружием – все равно) он ее не пустит.
А вот с семисот – восьмисот метров он, пожалуй, и начнет бой. Большинство немцев с автоматами окажутся на некоторое время вне боя, опасными будут только пулеметчики, ла бандиты с винтовками. Но и пулеметчики с семьсот метров всяко станут менее опасными, а уголовники не такие уж сильные воины, чтобы с такой дистанции подбить его. А вот метров с четырехсот станет уже опаснее. Но эти триста метров будут его!