Дескать, ты вкалываешь у себя в госпитале, днюя и ночуя, а что получаешь, кроме бумажек, которые почему-то еще называются деньгами. Правильно – благодарности и грамоты от начальства за хорошую работу. Душу они, конечно, греют, но тело не кормят. А у меня на работе беспокоятся и о пище телесной.
Мама посмотрела на него, подумала и кивнула. Но перед этим полюбопытствовала. Ведь скрытность ходит всегда с тайной. А она – с вопросами.
Елизавета Степановна, конечно, спросила, но отнюдь не те вопросы
- Зачем тебе сразу две женщины? - недоуменно спросила она, - ты же нормальный мужчина, а не владыка гарема?
Она вкусно укусила колбасу, заела ее хлебом и с удивлением, граничащим с весельем, посмотрела на сына. Ну-ка вот ответь!
Ответит, но с подвохом. Все же Сергей сын своей мамы!
- Мама, - быстренько сказал он, - я объясню, но время за твой счет.
Елизавета Степановна пораздумывала недолго. Десять минут ее не спасут, зато дадут весьма замечательную новость, которая может очень даже перейти в сплетню по госпиталю. И нехорошо, что она пойдет не от нее.
- Хорошо, десять минут у тебя есть, - согласилась она, улыбаясь.
Впрочем, улыбка на ее лице была не долго. Ее сын, эта нахальная образина, сумел испортить ей настроение, сразу же предупредив, что новости будут по линии НКВД со статусом государственного секрета. То есть сплетничать ими никак нельзя.
- М-м-м, - обозначила она свое неудовольствие. Впрочем, тут же добавила: - говори уже, мне очень интересно.
- Надежда Разживина, бывшая санитарка их госпиталя, лежащая сейчас с автоматными ранами, сумела сойтись с немцем и ждет от него ребенка.
- Ну, Надежда! - всплеснула Елизавета Степановна, - я от нее этого не ожидала!
- Все услышанное и увиденное Надежда обязательно передаст немцу, надо этим воспользоваться и передать ей нужную информацию. Какую, ведущий хирург узнает от руководства местного НКВД. Поняла, мама?
- Да уж, - протянула Елизавета Степановна, уже рассчитывая от кого и что она передаст.
- Саму информацию будут переносить работники НКВД, - охладил он ее инициативу, - а с тебя - отдельная палата и молчаливые медработники.
- Вечно ты все напортишь, - огорченно вздохнула она, - ладно, палату я тебе выделю. И молчаливых медсестер и санитарок. Только нужна официальная бумага от райотдела НКВД. С печатями, штампами и подписями. Да, - кивнула она сыну, - раз ты к нам официально, то и мы также.
- С персоналом придется поработать, - он замолчал, видя протест на лице мамы. Ссорится с ней не хотелось. Что она все делает официально, понятно, госпиталь – это не домашний дом. Перешел к следующей к следующей «своей подружке»:
- Надо еще положить в отдельную палату Машу Камаеву.
- Господи, эта-то как смогла Родину продать! - удивилась Елизавета Степановна, - такая преданная комсомолка. Патриотка до глубины души и вот тебе! Давно тебе уже говорила, надо женится. Стала бы женой и успокоилась.
- Не городи ерунды, - быстро сказал он, пока мама не наговорила слухов и сплетен на несколько статей УК. Конечно, в кабинете их только двое, но в бабьем коллективе нигде нельзя быть гарантированным. Наверняка, опять пара любопытных бабенок подслушивает, подрагивая ногами от радости, - ее надо на время укрыть от Надежды. И даже сообщить ей, что она умерла. А я, скажем, уехал на фронт. Пусть успокоится со своим немцем, - Сергей задумчиво почесал щеку, вопросительно посмотрел на маму.
- Нет, в таком случаев госпитале мы ее не спрячем, - категорически возразила она, указала ему: - а тебя куда денем. Ведь ты же не уедешь?
- Пока нет! - сказал Логинов медленно, перебирая варианты схрона, - рана на ноге еще не зажила. Даже наоборот.
- Надежный тайник может только дома, - предложила мама, лукаво улыбнувшись. При чем предложила так, что сразу стало ясно – другого варианта скрытного размещения больше с ее точки зрения нет, - спрячетесь оба у нас дома, а я, как бы буду приходить домой, ну и перевязывать вас смогу. И продукты приносить.
Сергей молчал, Судя по выражения его лица, он молча пережевывал лимон. Очень кислый. Ну, хотя бы молчал, и Елизавета Степановна была ему за это благодарна. Ведь надо его женить. Тридцать скоро уже, а все внуков домой не несет. И невест все отбрасывает. Ведь какая Лиля была. И по матери, и по характеру, и по фигуре! Пусть хоть Маша Камаева будет, она не против. Но будет. Пусть готовится, никуда он от них, баб, не денется.