Она млела от такого будущего и невзначай задавала инженеру наводящие вопросы. И совсем не понимала, что это не она играет с инженером Кларой Игнатьевной, а та порционно выдает нужную ей информацию.
- Какой там играть, - махнула майор НКВД Голубева, внедренная под легендой инженера Клары Игнатьевны, - баба уже с ума сошла от своей любви. Дура есть дура. Ей что не скажи, она все на своего Федю переведет. Правда, что немец еще не говорит, но такими темпами точно проговорится.
Голубева, как могла «уговаривала» Надежду, что немцам надо обязательно перейти к этой очень важной стройке. Но ведь здесь главной была отнюдь не она, а ее немецкий кавалер и ее командир. Как бы их еще убедить?
Сами они в госпиталь вряд ли пойдут, значит, надо создать условия – отпустить домой Разживину. А уж к ней домой Фридрих «со товарищи» ходили под прикрытием ночной темноты не раз.
Главный хирург госпиталя майор медицинской службы Е.С. Логинова сначала отнеслась скорее отрицательно, чем одобрительно. Не из-за способа информирования. Разживину только накануне серьезно прооперировали, и большая подвижность может ей повредит.
Воейков, подумав о доводах хирурга, решил несколько суток подождать. Пусть возникнет в операции пауза. Это даже будет хорошо.
Затем в госпиталь прибыл очередной эшелон с ранеными. На фоне их тяжелых, и, нередко, запущенных ран, Разживина выглядела бледновато. И мест в госпитале, как всегда, не хватало, и Елизавета Степановна, скрепя сердцем, выпустила всех больных раненых женской палаты числом пять человек, в том числе и Надежду Разживину, обязав их обязательно ежедневно приходить на перевязки.
Воейков и Степанов, до этого не очень недовольные решением медиков, облегченно вздохнули и поспешили им «помочь». Под их давлением Надьке не только дали отпуск «по ранению», но и сохранили рабочий паек. Пусть «работает» осведомителем НКВД, даже не подозревая об этом.
«Мы все дадим, и хлеб и внимание, - проникновенно сказал по этому поводу Кругликов, - лишь бы ты, подстилка немецкая, со своим немцем встречалась и передавала нужную информацию».
Слова начальника местного райотдела НКВД, разумеется, никто не передал ни Надежде, ни его немецкому кавалеру. Но они встретились уже на первый же вечер в доме у Разживиной.
Местное НКВД оказалось настолько наглым, что даже организовало прослушку двух сотрудников с переводчиком.
Оказалось, их немецкий «коллега» – командир немецких диверсантов, – тоже посчитал русскую девушку весьма важной особой и позволил рыжему Фридриху, ее любовнику, уговорить себя. После стычки в лесу, оторвавшись от сумасшедшего русского, они не пошли к оборонным заводам, чего так опасались в НКВД, а сделали большой круг и вернулись к райцентру. К Надежде Разжуваевой. И сегодня Классон сам пришел в гости к русской, чтобы еще раз подсчитать веские доводы.
А вот сам разговор в НКВД не понравился. Обер-лейтенант, после разговора с Разжуваевой засомневался в идее считать строящийся завод настолько важным, чтобы сделать его объектом уничтожения. Он еще окончательно не отказался, приказал договариваться по рации с Берлином, но общее развитие тона показалось очень нехорошим.
На следующий день НКВД развила большую активность, благодаря чему, во-первых, инженер Клара Игнатьевна «случайно» встретилась с Надеждой Разжуваевой.
Для такой «случайной» встречи оказался только одно подходящее место – перевязочная в госпитале. Хирург Логинова, ни о чем плохом не подумав, дала прекрасное распоряжение. Осталось только правильно распорядится им.
Там майор Голубева и ждала Надежду. Конечно, сама «инженер» в перевязке не нуждались, поскольку операция по удалению аппендицита была липовая. Аппендицит у нее вырезали еще в 1937 году, и по факту второй раз резать было нечего. Однако медики, будучи в курсе дела (перевязку делала сама главный хирург с доверенной медсестрой), перевязку сделали как бы в рамках послеоперационного периода и так их естественно свели, что Надежда, измученная своими ранами и проблемами с немцами, ничего не заподозрила.
Словоохотливая Клара Игнатьевна передала ей новую «сплетню» про завод. «Сплетню» эту создавали квалифицированные инженеры в Москве и ее перед передачей проконсультировали в Госплане и в наркомате оборонной промышленности, поэтому ей проверили. И не только командир диверсантов Классон, но и берлинские инженеры.