Маше сильно не понравилась реакция приезжего капитана. С гостями всегда так. приедут, поучат не понятно что, и уедут, думая, что облагодетельствовали.
- Ну что еще я не так сделала? - почти запричитала она, собираясь умильно заплакать. Мужчины всегда смягчались при виде плачущей женщины. Особенно юной, хорошенькой женщины. Об этом ей неоднократно говорила мама.
- Вы сегодня сделали несколько грубых ошибок, - так сухо и неприятно сказал капитан Логинов, что ей сразу расхотелось плакать, - во-первых, зря пошли одна за бандитами, да еще с пистолетом ТТ. это военное полевое оружие, очень грубое и неловкое для девушки. Как вы их собиралась арестовывать? С помощью красоты? Поулыбалась бы бандитам и они сдались? Во-вторых, раз уж пошли, сделали такую глупость, то обязательно должны были их арестовать. Или, если уж на пошло, пристрелить.
- Но как? - капризно удивилась сержант Маша Камаева, - их оказалось, как вы сказали, трое крепких здоровенных мужиков. И я одна – слабенькая девушка. И я вообще-то домой шла! И это не я ошиблась, а райотдел НКВД, - он снова улыбнулась Кругликова за свой неприятный выговор.
Потом она все-таки горестно заплакала, но сразу поняла, что мужчины сегодня на девичьи слезы не ловятся. Они были в роли начальника. Самые сволочные из всех мужчин. Их хлеба не корми, дай покомандовать. И особенно женщинами.
- Домой это ладно. А как вы хотели схватить, когда пошли на них? - холодно ответил Логинов, - но уж пошли, так бы и арестовывали. Или вы полагали, что там будут обязательно сопливые карапузы и им надо будет только пальчиком погрозить?
Эх, раз уж повезло, и вы нечаянно напоролись на возможных бандитов, то надо было просто зафиксировать их появление, а потом срочно бежать в райотдел или другое ближайшее подразделение НКВД за помощью.
Кругликов, несмотря на все серьезность обстановки, хохотнул, представив, как юная девушка с большим по размеру пистолетом «ТТ», прет нахально на них.
А Логинов продолжил, по учительски (или по милицейски) объясняя:
- А в итоге, теперь эти бандиты знают, что их ловят. А Разжуваева, хочешь не хочешь, находится под угрозой смерти. Если ее еще вообще не убили и тайком не зарыли под соседним деревом. Бандиты, по фронтовому опыту знаю, такие отморозки, только держись. Пусть их немного, где-то под три человека, но все одно. Попадешь к ним в руки, мало не покажется. А людей в форме они принципиально сначала пытают, а потом убивают.
Бандиты ведь явно не идиоты, разбираются, кто такие свидетели и как от них нужно ненароком избавляться. Понимаете теперь, сержант Камаева? Своими неловкими действиями вы подставили под нож бандитов незащищенного советского человека. А вы его, между прочим, по должностным обязанностям должны его защищать!
Он замолчал. Как-то так получалось, что говорил он с девушкой, но смотрел сразу на двоих. И отреагировали сразу оба.
Кругликов посерьезнев, пояснил:
- У нас людей очень мало в отделе, если привлекать для ареста несколько человек, пришлось бы весь отдел брать!
- Ну и брали бы весь отдел, дело-то нешуточное, - он посмотрел Кругликову в глаза. Тот не отвел взгляда.
Несколько секунд они бодались глазами, каждый уверенный именно в своей правоте. Потом начальник райотдела НКВД сдался, сообщив Логинову:
- Нельзя было, проводилась запланированная операция по вычистке из нашего района от самогонщиков и спекулянтов. Я не мог ее отменить – все районное начальство настаивало на удалении этой пены. Или ты думаешь, эвакуированные только хорошие бывают, типа рабочие, женщины и раненые. Там еще такие бывают, ого-го. Сбежали от войны, устроились в глубоком тылу и давай безобразничать.
Речь была правильной и уверенной, как у любого начальника, но Логинов, насупившись, недовольно молчал. Нельзя было так настраивать подчиненных – отправляться на операцию по аресту бандитов одной девчушке. Никогда и нигде. И здесь виноват был именно начальник райотдела НКВД. Он должен был ее жестко проинструктировать – только увидеть и уходить.
И это молчание было таким твердым и недовольным, что Кругликов вздохнул и признался:
- Недооценил я бандитов, думал, откуда они здесь. Потому и наставлял накануне подчиненных на легкую победу. Ан нет, вышло еще хуже.