- А их не ненароком не убьют? - продолжала колебаться Надежда.
- Тебя не расстреляют, - уже немного раздражено – сколько ж можно говорить? – сказал Логинов, - и кавалера твоего не расстреляют. А вот если они в огневой бой втянутся, то там уже пусть сами думают – умирать или не умирать.
Это было несколько меньше, чем она хотела, но все-таки больше, чем боялась представить. Ей еще рано умирать. И, главное, зачем?
И Надежда кивнула, соглашаясь.
Глава 22
Кажется, немецкие диверсанты уже намертво вляпались сюда. И надо лишь показать, что они на правильном пути и судьба откровенно фартит. Да?
Но как? Диверсанты – не женщины, их просто так не разжалобишь.
Оставив в кабинете рыдающую Надежду Разживину и грубовато утешающим ее следователя Васильева (а заодно он брал свидетельские показания), он ушел во внутренний дворик.
Большая стройка была видна со всех сторон. Просто с разных сторон и разных ракурсов. Копали землю, рубили дерево, плотничая, варили стальные стойки.
И в каждый день она становилась все больше и значительнее. Крупное строение, первоначально строящееся в землю, в огромный котлован, теперь шло в стороны, в верх. Чувствовалось, что планируют здесь годы напряженного труда.
Жалко было стройку, стремительно растущую. Ведь ее почти на сто процентов пустят под нож – взорвут, сожгут дотла.
Лучше подумать о народнохозяйственном значении. Основа современного оружия – это порох. И без его производства, любое оружие – это просто металл.
Логинов не был строителем. Он вообще никак не относился к народному хозяйству. Н в этот момент в полной мере считал себя в строю трудящихся, ибо без его старательного труда все это пойдет прахом.
Впрочем, как и бойцы, и командиры отдельного батальона НКВД. После завтрака-разговора с его комбатом старшим лейтенантом Кожемяко, он активно подсуетился. Усилиями его личного состава на глазах появились линии охраны, а чуть дальше нормальных укреплений.
Комбат имел большие полномочия и воспользовался этим. В линии защитных укреплений появились ленлизовские танки английские «Черчилли» и американские «Шерманы». Снятые с воинского эшелона, идущего на фронт, они значительно усиливали оборону.
Знакомые танкисты Логинова отзывались об этих танках пренебрежительно. Мол, и броня тонковата, и калибр танковых орудий маловат, и ходят на нашей грязи кое-как. Отечественные Т-34 гораздо лучше.
Но здесь, против немецких диверсантов, вооруженных только стрелковым оружием и не имеющего фронтового опыта борьбы с бронированными чудовищами, танки снова заняли свое надежное место в строю. Что ни говори, а против автоматов и пулеметов будут очень хороши и устаревшие танки.
Немного позади них, на деревянных вышках стояли вперемежку с мощными прожекторами еще одни заморские сокровища – скорострельные «эрликоны». Их авторы, нацеливая это оружие на вражеские самолеты, и не думали, что зенитные пущки будут наведены на наземные цели, находясь в охране военно-экономических объектов. Впрочем, они могли и с вышек открывать огонь по самолетам. Логинов уже имел опыт использования зениток против сухопутных целей. Правда, там были другие зенитки. Но принцип использования такой же.
- Пусть подходят, - довольно легкомысленно махнул довольный комбат, который теоретически все знал, - если только не подтянут новейшие «тигры» и под их броней не подойдут, разорвем этих немцев в клочья!
Однако Логинова интересовало другое. Вряд ли немецкие диверсанты будут проводить здесь аналоги полевых атак Вермахта на фронте.
- А если подкрадутся? - сделал он новую водную, - вряд ли танки и пушки в этом случае вам помогут.
Комбат был и к этому готов:
- На этот случай у нас есть расчеты с собаками отдельной антидиверсионной роты. Прибыли, правда, на очень короткий срок, но ведь и мы тоже не зимовать здесь будем!
Логинов только хмыкнул. Людей и техники здесь много, но вся она прибыла на очень короткий срок. И то, честно говоря, стыдновато. С фронта берем в советский тыл. Пока вся страна старается, рвет хребет, чтобы действующая армия ни в чем не нуждалась, а они вынуждены брать с фронта.