Первоначально Логинов хотел чистосердечно все им рассказать, четко обозначив варианты – или они до конца идут с государством и получают соответствующие награды – для них это полное или, в крайнем случае, частичное государственное прощение. Либо кирпичная стенка и расстрельная команда.
Но потом задумался. А можно ли ставить всю такую важную задачу на не очень-то уверенные обещания молодой женщины. Ей соврать, что ему кусочек хлеба съесть. А потом еще придти и виновато сказать, мол, извини, Сергей Леонидович, не получилось малость. Да над ним весь наркомат внутренних дел хохотать будет. Женщине поверил! Да они сами себе честно сказать не могут!
А Один Палец вообще не арестован. А вдруг он вообще откажется сотрудничать? Пристрелить можно. Добровольно заставить сотрудничать нельзя. А ведь даже не слово, всего лишь неверный тон непроверенного агента и немцы сдуются. И хорошая, в общем-то, по замыслу операция накроется медным тазиком. С грохотом и лязгом.
Пораскинув так и эдак свои замыслы Логинов в конечном итоге решил и нераскрытого НКВД агента Надежду Разживину и находящегося под колпаком того же НКВД Андрея Один Палец вести в темную.
Ознакомить их с информацией о взрывчатке, но не говорить, что это туфта. Дать подержать брикеты взрывчатки и даже «разрешить» один временно отнести к диверсантам. И понесет Андрей Один Палец. Только временно. Дескать, сегодня я унес, но завтра все брикеты должны на месте. Потому как посмотрели и отдали обратно, дали-то под мою ответственность. Что еще? О батальоне автоматчиков они знают. Но о нем все население знает и взбудоражено судачит. Танки и «эрликоны» сумели протащить втихую.
Значит, надо уговорить генерал-майора «привезти» взрывчатку, а потом втихую для диверсантов увезти с батальоном автоматчиков. Почти всех, кроме двух-трех десятков самых опытных.
Но для этого уже ночью Логинов вернулся в «свой» небольшой райцентр, чтобы убедить Воейкова. Потому как не сумеет – заранее все провалит.
Оказалось, доказывать москвичу было практически нечего. Опытный и даже авантюрный (иных на должностях ответственных работников центрального аппарата НКВД не держали) генерал понял замысел с взрывчаткой за один миг.
- Правильно, - одобрил он идею Логинова, - немцев ты оставил без взрывчатки. Опытные диверсанты на тысячи километров в нашем тылу есть, а диверсию им совершать нечем. Теперь давай убеждать центр.
Первое. А они не взорвут ее? Ведь получается, сами собираемся отдавать взрывчатку. Вот будет весело. А ротозеев у нас много. Тут уже можно не убеждать, сам знаю не первый год.
Логинов тихо порадовался своему замыслу. Хороший он, видимо, получился, раз генерал с ходу стал ее сторонником.
- Товарищ генерал, а мы и не повезем ее столько. Точнее, привезем и увезем считанные килограммы. Скажем полтораста, а доставим в основном муляжи из дерева. Настоящая взрывчатка лишь для показательных взрывов, которые организует нам «товарищ» Андрей. Он же получит шашку взрывчатки для немецких диверсантов. С возвратом. Не вернет – судить будем уже за это.
А, вот, сколько взрывчатки и для скольких взрывов для показа и для стройки, должны решить специалсты-подрывники. Я тут, хотя и немного разбираюсь, но ответственности брать не хочу. Слишком уж серьезная операция.
- Так, хорошо, - одобрил Воейков, - с взрывчаткой решили. Как с нашими агентами, надежные люди?
- С агентами, к сожалению, не очень, - отрицательно покачал головой Логинов. Разжуваева работать с нами согласилась, но без гарантии. Андрей по кличке Один Палец пока оставлен только под наблюдением. С ним работа еще не велась совсем. Он даже не знает, что его могут каждую секунду арестовать. И, судя по его настроению, сотрудничать он не будет.
Войков помедлил, почесал лицо.
- Плохо, товарищ Логинов, - жестко сказал он, - что же вы так запустили важное дело?
Логинов только кивнул. Сказать-то нечего. Андрея Один Палец надо было ненароком арестовать еще несколько дней назад. И ведь не скажешь, что он в розыскной работе неопытен и был занят по горло другими проблемами.
- Виноват, товарищ генерал, - покаялся он.
- Виноват, - согласился Воейков, - что будем делать дальше?
Дескать, виноват – виноватым, а работа от этого стоять не должна. Зарплату и паек тебе все равно дают.