И, разумеется, о взрывчатке. Женщинам вообще-то было невдомек о военных тонкостях. И грамотный рассказ Нади о взрывчатке, несомненно, заподозрил бы немецких диверсантов, особенно их командира – обер-лейтенанта Классона (чекисты уже знали его фамилию). Поэтому сведения были больше бытовые – сколько и когда привезли, где и как взрывали и так далее.
Логинов надеялся, что Надежда своим легким языком себя не заложит, а за одним и чекистов. Большего от нее не требовалось.
С уголовником Андреем Один Палец было и сложнее и проще. Сложнее – потому что его не арестовали и откровенно с ним никогда не говорили. Проще – поскольку никаких розыскных мер с ним не проводили. Главное, к Андрею надо было провести своих людей – умных, сообразительных и всезнающих, а уж те умели наплести информацию. Только лапшу с ушей успевать снимать.
Хорошо у них был теперь Воейков, который все видел на месте, но оставался своим в центральном аппарате. Без него бы и не нашли такого способного «спецкладовщика». Правда, как убедился Логинов, через чур способного.
Старший лейтенант Новиков, оперативник из Новосибирска, недавний выпускник спецшколы НКВД, сдавал здесь госэкзамен. И хорошо сдавал ! Буквально с лета выяснил все установки Логинова о взрывчатке, и о нужном материале, он и наплел все уголовнику Андрею и на ночь выделил искомую шашку тола. И даже получил за это шкалик первача. Самогон он, конечно, пить не стал. Это был всего лишь требуемый преподавателями ноктюрн театрального искусства.
Логинов, узнав об этом, и удивился и восхитился. И, между делом, отругал этого новоявленного актера. Предупредил – еще такая заморочка и он отправится домой с отрицательным отзывом. А если бы его «зрителя» не оказалось требуемого шкалика?
Новиков краснел и бледнел и каялся, обещая больше не самовольничать. Логинов уже ему не верил. Может, это новая нктюрн-сцена? Но в остальном он был им доволен.
Тем временем Андрей Соколов по прозвищу Один Палец ушел в лес, не о чем не подозревая, с положенным объемом «взрывоопасного» информационного материала и не менее взрывоопасной шашки, взятой им специально для показа немецких диверсантов.
Андрей за это надеялся (и не беспочвенно) получить еще денег (как он высчитал – не менее двух тысяч рублей), а чекисты хотели лишь укрепить надежду диверсантов о взрывчатке.
Надежда Разжуваева здесь играла сугубо второстепенную, но в то же важную роль. Не подтверди она информацию уголовника – грош ему цена вместе с привезенной взрывчаткой. И наоборот, подтвержденный материал сначала ее любовнику Фридриху, а потом его командиру Классону сделал слова Одного Пальца буквально созданными из железа.
Андрей, удивленный эффектом своих слов (про Надежду он совсем не знал, как и она о его роли немецкого агента), тут же потребовал дополнительные две тысячи рублей.
На всякий случай он готовил аргументированную ругань о своей трудной деятельности. Ведь за пять тысяч от должен был прикрепить двух русских уголовников на станции, уверив их в глазах милиции. Вместо этого, ему всучили немецких диверсантов с задачей предать Родину. На Родину ему было наплевать, но тяжело. Короче, дайте еще две тысячи.
Русские деньги у диверсантов еще были, и экономить их они не собирались. Классон беспрекословно выдал две тысячи и еще дал две тысячи рублей «на память». Андрею было обещано дать пятнадцать тысяч рублей, если он подведет к основному массиву взрывчатки. Ругать никого не пришлось. А взрывчатка вообще была встречена на «ура»
Зачем она им была нужна, он не знал и совсем не интересовался. Сладко есть, вволю пить, находить гулящих женщин – большего ему было не надо. Пусть взрывают, лишь бы не с ним.
Чекисты такими интересами не ограничивались, но тоже обрадовались «успехами» Одного Пальца. Немецкие диверсанты совсем не подозревали. Иначе черта с два они бы дали ему такую кучу денег.
Андрей от радости даже показал их «кладовщику». Старший лейтенант Новиков и узнал эту радостную новость, и определил сами деньги – она были настоящие – и обрадовал этим известием Логинова. Не деньгами, разумеется и не новостью о настоящих купюрах, а реакцией «лесных друзей»