— Ну-ка, поворотись, выше зеркало держи… Не видно! — княжна капризно притопнула по полу сапожком. — Да ты держишь криво!
Маля в испуге поправилась и отрицательно замотала головой.
— Значит, подол криво подрублен!
Янина, накануне подшивавшая этот самый подол, вспыхнула, как маков цвет.
— Зря вы так, госпожа Услада. Пойдёмте хоть в Гардемиров угол, — сказала она. — В малой каморке, что рядом с ним, есть зеркало в рост: поглядитесь и враз увидите, в порядке ли подол.
Несмотря на общую суету, в Гардемировом приделе было тихо и пустынно. Словно там и не жил никто: шатёрного наряда*** на стенах вовсе не было, а плотничий был крайне прост. Никогда княжна не заглядывала сюда по доброй воле, а о каморке с зеркалом и знать не знала. Каморочка же та была совсем маленькой, в три стены, одна из которых оказалась сделанной сплошь из тивердинского стекла.
Страсть как стыдно было мучить девушек, разыгрывая перед ними из себя вздорную баловницу, однако чтоб остаться перед зеркалом одной, княжна, чуть полюбовавшись своим отражением, заявила, что вместо коруны желает надеть венец с яхонтами, и услала за ним Янину. Но едва та скрылась из виду, беспокойная госпожа тут же захотела примерить ещё и ожерелье из этловых слёз, и Маля со всех ног бросилась за ним.
Спровадив девушек, Услада заглянула в своё малое зеркальце и позвала негромко:
— Краса! Я на месте, дальше что делать?
— Дверь прикрой. Повернись к большому зеркалу, а малое возьми в руки и поверни от себя лицом, — тут же отозвалось ей отражение. Услада исполнила всё веленное без промедления.
Зеркало в её руках вдруг вспыхнуло по оправе светом полуденного Ока, но ещё ярче полыхнул живой свет в зеркале большом! Услада зажмурилась на миг, спасаясь от слепящих лучей, а когда вновь открыла глаза, за тонкой поверхностью стекла перед ней вместо малой каморки возникла новенькая чистая горница, посреди которой стояла её подруга, сосредоточенная и серьёзная, как никогда.
— Скорее, — сказала она, — сила убегает. Клади обе ладони на зеркало, смотри мне в глаза.
Услада торопливо шагнула вперёд, положила руки на волшебное зеркало, и Краса со своей стороны сделала то же самое. Теперь их ладони разделяла лишь тонкая поверхность дивного тивердинского стекла, и на миг Усладе даже показалось, что она чувствует сквозь него живое тепло. Краса же, поймав её взгляд, произнесла:
— Луна уша, поарта луи Маэл, десчизэ, ласа сэ тяка карэ ну сэ скуфунда ши ну ардэ! ****
Услада ждала, что сей же миг произойдёт что-то значительное или даже ужасное, но вместо этого по зеркалу пошла мелкая рябь, словно по реке на ветру, потом стекло вновь разгладилось, посветлело, и в нём, словно в обычном зеркале, отразилась малая каморка и посреди неё княжна, бледная, растерянная, в своём парадном кубельке и съехавшей набок коруне.
— Не вышло? — спросила Услада, одновременно чуть огорчаясь, что чуда не случилось, и радуясь заодно, что не сотворилась какая-нибудь беда. И тут же поняла, что голос раздался совсем не тот, что она привыкла считать своим.
Её собственное отражение дерзко усмехнулось в ответ и, насмешливо изогнув бровь, ответило её, Усладиным голосом:
— Всё вышло, и превосходно. Теперь, подруга, ты вольна поиграться в мужатую тётку при хозяйстве, а я пока схожу за тебя на смотрины, заценю, на что может сгодится твой кравотынский женишок. Ну, довольна?
Опустив взгляд, Услада увидела вместо богато вышитого подола своей праздничной рубахи синее блио Красы. Ахнув, она уставилась на свои руки, поднесла их к лицу, и поняла, что руки — тоже не её.
— Краса, постой! Как же…
— Не бойся, никто ничего не заметит. У папаши портал хорошо упакован, утечек силы при закрытой двери быть не должно. Да и вообще, перенос тонкого тела…
— Краса, дай хоть слово молвить! Неужто ты не понимаешь, что так делать не годится? Это обман!
— Да ну, брось. Какой обман? Так, небольшая шутка. Чтобы всё вернуть на место, надо всего лишь нам обеим снова отразиться в зеркале и произнести формулу открытия Лунной двери. Ты, главное, зеркало моё не разбей, а то как я тебя сюда отражу?
Вопреки мнению няньки, Услада вовсе не была ни излишне доверчивой, ни слишком наивной. Она мигом сообразила, что теперь её возвращение домой целиком и полностью во власти Красы. А ведь та совершенно не представляет себе всей серьёзности положения княжьей дочери, не знает, как много может значить любой её неловкий поступок, неосторожное слово… Даже не желая подруге зла, она вполне может заиграться, проявить, где не надо, свой горячий и непокорный нрав, и тогда кто угадает, чем обернётся для всего Приоградья её озорство.
— Ну знаешь, — воскликнула княжна строго, — я на такое согласия не давала! Верни всё назад.
Решительно вытянув вперёд руки, она шагнула было к волшебной двери, но Краса с хитрой улыбкой отвернулась от неё. В тот же миг стеклянная гладь между ними истончилась, поблекла, и на её месте осталась ничем не примечательная стена, у которой, пристроенное в посудный поставец, блестело круглое связное зеркальце Красы. Услада заглянула в него, но увидела в нём лишь прекрасное, словно у лесной этлы, лицо своей подруги. Отныне — своё новое лицо.
Примечания:
* Татаур - поясок из соединённых между собой серебряных или позолоченных металлических звеньев, с кубельком надевался обычно выше талии.
** Баско - красиво.
*** Шатёрный наряд - украшение стен ткаными обоями.
**** Примерный перевод заклинания: Лунная дверь, Маэлевы врата, отворитесь, дайте пройти тому, что не тонет и не горит!
Суженый ряженый
Краса не стала дожидаться возвращения девушек. Выскочив из каморки с зеркалом, она плотно прикрыла за собой дверь и оглянулась по сторонам. Меньше всего ей хотелось попасть на глаза Гардемиру: он-то в два счёта сообразит, что здесь произошло, и тогда придётся не только расхлёбывать отцов гнев, но и объяснять, откуда она знает о портале да как сумела им воспользоваться. Однако в этот раз Небесные Помощники улыбнулись Красе, галерея была пуста. Самозваная княжна хихикнула в кулачок, подхватила подол и бегом устремилась обратно в свой терем. Путь она выбрала совсем не тот, каким пришла в Гардемиров придел. Вместо того, чтобы идти галереей через все приёмные, а затем и покоевые хоромы*, она просто спустилась с малого крылечка во двор, пересекла его и взбежала на противоположное крыльцо, весьма удивив стражу столь несолидной прытью. Ко входу в девичий терем Краса взлетела, весьма запыхавшись: княжна, в чьём обличье она пребывала, к подобным пробежкам оказалась не привычна, да и телом была подороднее подруги.
Захлопнув за собой дверь, Краса поскорее стянула с головы плат и коруну, скинула парчовый кубелёк, стряхнула с ног сапоги и налегке устремилась выбирать себе новый наряд. Когда Маля с Яниной, не обнаружив своей подопечной у зеркала, прибежали искать её в терем, их глазам предстал умопомрачительный разгром: княжна устелила весь пол светлицы разноцветными ворохами платьев и, стоя среди них в нижней рубахе, увлечённо прикладывала к себе то одно, то другое, то третье. Коса её растрепалась, щёки горели румянцем, а на губах играла радостная улыбка.— Госпожа Услада, да что ж это деется! — жалобно запричитала Янина прямо с порога. — Вестовой уж прискакал, гости на дворе, а вы неприбраны! Стина всем нам головы оторвёт!
Словно в ответ на её слова на лестнице раздалось шумное сопение, ступеньки застонали под тяжёлыми шагами, и в терем вплыла сама Стина в своём парадном уборе: сизо-серой рубахе, кичке с платком и праздничном запоне, пестрящем обережной вышивкой. В светёлке разом стало тесно.— Это ещё что за разгардаш? — сказала она, уперев строгий взгляд в лицо своей воспитанницы.Вовремя спохватившись о том, что ей следует изображать княжну, Краса опустила очи долу и ответила как можно мягче:— Наряжаюсь для жениха, нянюшка.Взгляд Стины чуть потеплел, но голос был по-прежнему строг:— Больно долго. Что сваты подумают, коли ты их ждать заставишь?— Пусть тобою пока полюбуются, — не удержала язык насмешница Краса. — Ты у нас с самого утра готова, хоть сей миг к обручению веди.Одёрнув на себе запон, Стина ответила ей серьёзно и строго:— Я людей зря ждать не заставлю, потому как во всём знаю место и время. И в одёже за пустой красой не гонюсь. На меня глядючи, каждый враз поймёт, что перед ним не растелёпа бессмысленная, а честная вдова, давшая роду Вепря пятерых сынов.— Так ведь хочется, чтоб сразу суженому по сердцу прийтись, — ответила Краса всё ещё тихо и сдержанно. А потом вдруг, кинувшись к няньке на шею, обняла её и воскликнула горячо и смело: — Нянюшка, милая, не серчай на меня, я ведь жениха порадовать хочу, а не насмешить. Ты, поди, тоже старалась принарядиться, когда со своим милым на свиданки ходила?