Егор невнятно повел рукой, успокаивая мужика, прихрамывая обогнул машину и открыл пассажирскую дверь. В пластиковом коврике на полу стояло небольшое озерцо. С сиденья в него стекали извилистые ручейки.
Парень вытащил кастрюлю с остатками воды на дне, поставил её на асфальт и с трудом опустился на колени перед распахнутой дверцей. Собравшаяся вокруг толпа удивленно стихла, и только самые дальние любопытствующие ещё волновались и обменивались впечатлениями:
– Обкуренный в хлам, ехал на красный…
– И кровища кругом…
Постепенно наступило изумлённое молчание. Сопя и вытягивая шеи, все наблюдали за Егором. Тот осторожно, за края, вынул коврик из машины и, стараясь не пролить ни одной капли, слил грязное озерцо в кастрюлю. Затем ладонями, почти нежно, стряхнул туда же последние капли с сидения. Кастрюля не была полна и до половины. Водяной исчез.
У Егора защипало в глазах. Он машинально отёр их мокрой ладонью и вдруг замер. Ему показалось, что во взвеси грязи в воде что-то шевельнулось. Ещё раз. И снова. Парень вгляделся. Определенно, на дне угадывались знакомые очертания, но теперь «мешок» был рыхлый, неровный и словно наполненный серой мутью. Проскользнула голубоватая искра, слабая и едва заметная.
– Мне нужна вода, – голос сел. Егор откашлялся и повторил громче: – Вода у кого-нибудь есть? Надо много воды!
– Возьмите, дяденька, – девочка в сарафанчике в горошек, прижимая к боку желтый мячик, робко протянула Егору начатую упаковку яблочного сока с трубочкой. – А хотите мороженого? Я даже куснуть не успела.
– Зачем ему мороженое? – раздраженно вмешался давешний пацан с перекрёстка, неожиданно оказавшийся рядом. – Сказано же – вода! Вот.
Мальчишка поставил рядом с кастрюлей маленькую бутылку с водой. Толпа шевельнулась, взбурлила, и со всех сторон, передаваемые из рук в руки, поплыли бутылки, жестянки и пакеты. Егор отбраковывал ненужное, мальчишка открывал ёмкости и осторожно сливал воду в кастрюлю. Кастрюля была уже полная, а помощь всё пребывала.
– Граждане! Спасибо! – Егор отставил подальше пакеты с соком, жестянки с пивом и бутылку водки «Путинка». – Хватит.
– Ой, глазки… – зачарованно прошептала девочка, сидя на корточках над кастрюлей, голова к голове с мальчишкой. Тот посмотрел на нее снисходительно:
– Конечно! У него и рот есть.
– Твою ж мать! – мужик в клетчатой рубахе кратко и энергично выразил общую мысль собравшихся. – Это что ж такое у тебя в кастрюле сидело, парень?
– Водяной, – честно признался Егор. – Ехал в Неву выпустить. Не доехал.
Теперь водяного видели все. Он подрос, его тело уплотнилось и обрело более выраженную форму. Егор запустил руки в кастрюлю и вздрогнул, ощутив под пальцами мягкую и неровную поверхность. Оболочка тела проминалась от прикосновений, как медуза. Водяному было очень плохо. Держа его в ладонях, Егор немного приподнял «голову» над водой.
– Душно, – тоненько и чуть слышно пожаловался Водяной. – Стар я уже стал. Себя по капле собирать… больно. Видать, вернуться не судьба. Жаль…
– Господи… – жалостливо прошептал кто-то. Руки Егора дрогнули.
– Погоди-ка, браток, – мужик решительно подвернул клетчатые рукава. – Чего ж так-то… Твоя тачка не на ходу, а моей-то дуре что сделается? У меня ж там полная цистерна воды. Я на смену еду, улицы поливать. Давай твоего глазастого в цистерну запустим, может ему и полегчает. Тут до набережной близко. Головастик, потерпишь немного?
– Я… потерплю, – слабо заверил Водяной, и по мутной поверхности «мешка» пробежала рябь. Все охнули – с трудом, но существо улыбалось. – Сам… головастик.
– Чего тогда сидим, нюнимся? – клетчатый взялся за ручку кастрюли. – Помоги мне, браток.
Вдвоём они аккуратно перелили содержимое кастрюли в цистерну. Водяной сразу слился с тёмной массой воды, и только неясные синие искры смутно проскальзывали в её глубине. Егор взгромоздился на высокое пассажирское сидение с пустой кастрюлей на коленях, и мужик тронул машину. Девочка помахала ладошкой, а пацан придержал её мячик, который опять попытался укатиться. Граждане смотрели вслед цистерне и негромко переговаривались.
***
Они вырулили на набережную и припарковались. Егор сунулся в горловину цистерны почти по пояс и окунул кастрюлю. Внутри пахло ржавчиной и тиной. После солнечной улицы темнота казалась кромешной. Вода гулко шлёпала в нагретые железные стенки.
– Эй? – эхо метнулось по цистерне. От неожиданности Егор дернулся.
– Тихо ты, парень! – мужик прихватил его сзади за ремень джинсов и слегка придержал, сопя за плечом. – Нырнешь ещё, вылавливай потом обоих. Ну, чего там?