Один за другим, люди наступали на его следы и, не колеблясь ни секунды, бросались его догонять.
– Если ты действительно всесильный посланник гигантов, почему позволил Орлану упасть? – крикнула женщина.
Рахим не ответил, но позволил себе взгляд назад. Она спешила по его следам, расталкивая прочих. Какой-то юноша чуть младше Орлана едва не упал, секунду или две он балансировал на одной ноге. Женщину остановили, она забилась в хватке одного из мужчин, собирателя грибов, обвешанного мясистыми шляпками, потом, оттолкнув его, вырвалась.
– Я не верю в тебя, слышишь? – крикнула она, и тут же, взмахнув руками, упала. Будто паутинка порвалась, не выдержав веса наевшегося мухами хозяина.
Её падение не стало ни для кого уроком. Многие и вовсе его не заметили. Звучали песни на одном из древних языков, кажется, совершенно неподходящем для пения, поднимались и опускались, без малейшего колебания, ноги, и ступни точно совмещались с отпечатками, которые оставил Рахим. Буйная радость толкала его в спину. Постепенно темнота сомкнулась над цепочкой идущих, и чтобы не сбиться с пути, они поджигали и передавали друг другу маленькие лучины.
Никто не подумал вернуться.
Пещеры представляли собой спираль, напоминающую ракушку. Из щелей в стенах сочилась вода. Она собиралась в ручейки и сверкающими столбиками, волшебными стрелами падали вниз, в пропасть.
Следы Рахима были почти незаметны, но чутьё подземных людей оказалось поистине невероятным. Они ставили ноги ровно туда, где уже побывала его нога.
Зажатый со всех сторон изгибающимися стенами, сразу теряешь направление. Рахим шёл за отметинами на стенах, которые оставил куском мела. Спускаясь вниз, он думал, что рано или поздно тоннель начнёт ветвиться, но этого не произошло.
Верх и низ вернулись на свои места. Рахим понял это, увидев, как на лица притихших людей наползает дурнота, смешанная с детским изумлением. Они привыкли разговаривать с земным притяжением на другом языке. Ноги их дрожали, приняв, наконец, вес тела, головы то и дело падали на грудь, как у младенцев, или заваливались назад.
– Давай отдохнём, посланник гигантов, – взмолился кто-то, но Рахим только ускорил шаг. Он чувствовал дуновение ветра, а потом увидел впереди проблеск хмурого вечера. Земля, заросшая пучками травы, мягко, приятно пружинила под ногами.
Большой мир был именно таким, каким, наверное, снился Орлану. Бескрайний простор и бегущие по небу стада облаков, изредка сыплющих дождём пополам со снежной крошкой. Горы вдалеке, коронованные снегом, а здесь, перед ними, странная земля с торчащими вверх корнями, с фундаментом башен и крепостей, не разрушенных, но глядящих сонмом пустых окон в чёрную бездну. Некоторые тайны должны оставаться тайнами. Почему город победивших ночь оказался под землёй? Может, они так разозлили Солнце, которое славили, что оно, стерев с лица земли сначала их самих, не захотело этим ограничиваться?..
– Сойдите с моих следов, – приказал Рахим Аль-Тадуш.
Непонимание на лицах почти заместило боль.
– Следы вам больше ни к чему, – сказал учёный. Взяв за руку ближайшего человека, жалкого, скрючившегося под плетьми ветра мужчину, он потянул его в сторону и тонкие, как свечи, ноги, подогнулись. – Вы можете стоять или сидеть в любом месте. Идти в любую сторону. Преклонить голову на мягкой постели или влажной от росы траве.
Они всё не решались. И только когда Рахим в гневе взмахнул руками, сбились в толпу.
– Зачем ты привёл нас сюда, великий? – со страхом спросила какая-то женщина.
– Чтобы рассказать правду, – ответил Рахим. – Ведь она мне дороже любых сокровищ.
Он поёжился, услышав, как жалко звучат эти слова. Плотнее закутался в тагельмуст. Гнев Веритуса, что грохотал в ушах недавно, сменился гробовой тишиной.
– Я не ваш бог. Ваши боги – такой же миф, как пожиратель дождя, что, якобы, сидит на скале на западном краю мира. Я был там, я знаю. И также знаю, что ваши смотрящие в бездну гиганты не существуют. Древнее племя, что обитало в руинах, ходило под звёздами так же, как предстоит теперь ходить вам. Вы не сможете вернуться.
Оглядев белые лица, Рахим увидел Смирна Каменного Подбородка. Даже он поверил. Иначе не смог бы пройти по следам. Старейшина, как и остальные, тёр слезящиеся глаза, непривычные даже к тусклому свету.
– Веди своих людей на юг, за самыми яркими звёздами.
Никто не сказал ни слова. Немногим более тридцати человек, они были похожи на камыш, предчувствующий непогоду. Рахим Аль-Тадуш, знакомый с двумя десятками королей, в том числе с четырьмя мёртвыми, ведающий тайны и говорящий о тайнах, повернулся и пошёл прочь. Острые камни и колючая трава мгновенно располосовали стопы. Накидка перестала защищать от холода и ветра, и Рахим почувствовал то, чего не ощущал уже давно.