– Хорошо, папочка.
Все принялись за еду, посматривая друг на друга и хитро подмигивая, каждый старался приободрить остальных. Тайна сплотила нас, и то, что мы оказались все вместе, придавало мужества. Я залюбовалась папой. Он уже десять лет работал главным кузнецом в кузнице замка и словно впитал в себя жар раскалённого металла. Кожа его отливала бронзой, мышцы перекатывались под льняной тканью праздничной рубахи. От отца веяло силой, огнём, надеждой. Светловолосая мама с нежным спокойным лицом излучала любовь. Ни тени сомнений в правоте мужа не мелькнуло в её тёплом взгляде. И всё же, сколько я не утешала себя тем, что жить в долине всей семьёй лучше, чем здесь, мне было жаль расставаться с домом. Кроме того, идти через лес, охраняемый горными тенями, было страшно до жути.
После трапезы мы приступили к сборам. Мама перетряхнула наши с Котей короба, и в них освободилось немного места. Погода стояла тёплая, а в долине, по словам бабушки, ещё теплее, но мама поверх наших вещей уложила шерстяные пледы. Несмотря на это, хватило пространства для безделушек и нескольких самых любимых книг.
В суете время летело незаметно, однако меня посещали мысли об Уилье: жаль, что не получится попрощаться с подругой. Она будто почувствовала, пришла под вечер к нашим воротам и вызвала меня на улицу. Незадолго до этого отец привёл ослика, запряжённого в тележку – купил его в соседней деревне, сказав, что будет перевозить камни для строительства. Уилья, заметив папино приобретение, удивлённо вскинула брови, я соврала что-то насчёт кузни, которую намеревается построить отец. Подруга тут же забыла об этом и начала канючить:
– Лэйла, дорогая, проводи меня к западной башне, пожалуйста.
– Сама дойдёшь, – холодно отрезала я. Переживала за неуклюжую толстуху, но ослушаться отца и улизнуть с ней не решалась.
Мои оправдания не вызвали сомнений: куда предпочтительней провести вечер с братом и родителями, чем лазать по скалам. Уилья ещё немного поныла, но, видно, страх оказался меньше, чем желание повидаться с женихом. Я воспользовалась моментом и спросила, не говорила ли она с дедом о горных тенях. Подруга предложила сесть на скамью, с гордостью взглянула на меня, взяла слово, что я никому-никому не проболтаюсь, и поведала такую историю:
Прапрадед нашего лорда растратил почти всё состояние. Ему едва не пришлось продать замок, чтобы расплатиться с долгами. Тогда-то он и заключил сделку с тёмными силами. Неизвестно, что лорд предложил в обмен на процветание, да только с тех пор все его желания исполнялись. Одно из этих желаний было таким: горные тени на службе у него и всех его потомков. Лорд приказал страшилищам не пропускать жителей деревни через лес. Все, кто хотел спуститься в долину, погибали от клыков, а тех, кому удавалось спастись, убивал сам лорд.
Значит, я правильно догадалась. Чудовища служат лорду, однако…
– Почему же горные тени пропадали целых двадцать лет, а теперь снова объявились?
Уилья пожала плечами:
– Наверное, потому, что кто-то хотел сбежать, а лорду донесли.
– Кто? – воскликнула я. Лорд никак не мог пронюхать, что мы соберёмся в долину. Мы и сами-то не знали.
– Я и Тарий. Наверное, возницы, к которым он обращался, сказали купцам, а те лорду, – Уилья поднялась. – Ладно, жаль, что придётся карабкаться одной, но родители – это святое.
Я тоже встала и порывисто обняла подругу. Она не догадывалась, что мы видимся в последний раз, и легонько оттолкнула меня, смеясь.
– Не подлизывайся! В следующий раз не приму никаких отговорок!
Едва рассвет выхватил из объятий ночи снежные колпаки горных вершин, наше семейство отправилось в путь. До этого нам с Котей пришлось побегать – бабушка поручила усадить кур в корзину, под которой обычно прятали цыплят, выпуская на травку. Крышки у корзины не было, поэтому перепуганные несушки выскакивали на волю, пока мы догадались накрыть корзину куском брезента. Я держала концы, а сестра запихивала под него пойманную птицу. Долго гонялась за петухом, тот не давался в руки, даже клюнул несчастную охотницу в ладонь и в коленку. Я крикнула, чтобы Котя оставила рыжего сорванца, но тот, увидев, как уплывает корзина с его подружками, сам догнал нас и безропотно дал усадить себя в тесное временное жилище. Корзину водрузили на тележку поверх мешков с зерном, чечевицей, мукой и прочими припасами.
Шли мы парами. Впереди мама и бабушка вели под уздцы ослика, за телегой топали Гуриан и Котя со своими коробами. Они хихикали и подначивали друг друга, чем страшно меня раздражали. Неужели брата и сестрёнку не пугает дорога через лес? Замыкали шествие мы с отцом. Я то и дело оглядывалась и спотыкалась из-за высокого темпа.
– Что там? – спросил отец, поймав меня за локоть, когда я запнулась и чуть не села на каменистую дорогу.
– Наш дом, – я, не собираясь скрывать, что мне жалко бросать его.
– Уже не наш, – сообщил папа. – Я вчера продал его калеке Пириуту, – поймав мой ошарашенный взгляд, объяснил: – Нам понадобятся деньги, чтобы купить или хотя бы нанять жильё, а Пириут давно мечтал о расширении – ему тесно с пятью детьми в маленькой избе.
Пириут был папиным другом, работал на мельнице в замке. Там случился пожар, на Пириута обрушилась крыша, и он остался одноногим. Лорд освободил ещё молодого работника, и тот, несмотря на увечье, умудрился построить собственную мельницу и стать вполне состоятельным человеком. Новость меня порадовала. Я представила, как в светёлке поселятся рыжие двойняшки Арта и Орла, как будут съезжать по перилам лестницы их младшие братишки, и успокоилась. Дом не осиротел. Теперь мыслями завладела дорога через лес. Что, если по моей вине погибнет вся семья? Не лучше ли было сдаться дознавателям? Я с трудом уняла дрожь, представив палача и сверкающий на солнце топор.
– О чём задумалась? – наклонился ко мне отец.
Я затрясла головой, не решаясь сознаться в своих страхах. Отцовская ладонь легла на моё плечо. Сразу стало спокойнее, сердце, до этого скакавшее в груди подобно ошалевшему от весны воробью, вернуло привычный ритм.
– Не волнуйся, Лэйла. Всё будет хорошо. Меня приглашал на работу один барон, ему очень понравилась скамья, которую я выковал. Они даже поссорились с лордом, когда тот не согласился отпустить меня. Теперь я сам себе хозяин и… знаю, где искать барона.
Вот, оказывается, как! Папа всё продумал, он не просто ринулся спасать дочь, а составил план и действует по нему. Мама обернулась, я поймала её ласковый взгляд. Он будто бы сказал: «С отцом не пропадём!» «Не пропадём, – согласилась я, – только бы миновать лес!»
Осталась позади пещера. Мы шустро пересекли малое плато. Я всматривалась вперёд, пытаясь угадать, нет ли тумана между деревьями? В неярком свете начинающегося дня всё казалось размытым. Или это слёзы застилают глаза? Пытаясь проморгаться, я ударилась лбом о короб Гуриана. Брат резко остановился, подчиняясь знаку бабушки. Мама, папа, Котя, Гуриан и даже ослик смотрели на зеленоватые колыхающиеся, словно от переменчивого ветра, клубы – туман ждал нас. Там, за корявыми стволами – я знала это – притаились шестилапые чудища, готовые растерзать нас в угоду жестокому лорду. Стиснув влажной ладонью рукоять кинжала, подаренного папой сегодня утром, я обошла всех, встала впереди и громко произнесла:
– Желаю, чтобы вы освободили путь! Уходите!
Все надежды наши зиждились на том, что мои желания исполняются. Так было все дни после того, как клыки горной тени впились в моё запястье. Неужели дар иссяк? Не сейчас! Одно желание, пожалуйста! Туман замер, будто ожидал чего-то. Вглядевшись, я различила сизые силуэты с чёрными провалами глаз. Я сделала ещё несколько шагов. Позади меня слышалось шуршание мелких камушков под подошвами и скрип колёс телеги. Щёки мои пылали, губы высохли и потрескались, в груди пекло. Я сделала ещё шаг, вытянула вперёд руки, выронив нож и едва не касаясь матовой дымки:
– Пусть это будет последнее желание, исчезните! Молю!
Закрыв глаза и покачиваясь от изнеможения, я стояла и готова была стоять, пока просьбу не выполнят. Меня обдало теплом – это отец подошёл и обнял за плечи: