Часы на стене тихо шептали «тик-так, тик-так». Тошка прислушивалась к звукам из гостиной – вот папа выключил телевизор и ушел к себе. Наверное, будет сидеть полночи за компьютером, работать. Как хорошо знать, что папа всегда рядом с тобой – умный и смелый, самый лучший на свете. Только ее и больше ничей. Тошка улыбнулась, вспомнив растерянность и даже страх в глазах дяди Паши. Избавиться от него оказалось еще проще, чем от ненавистной Али. Так же легко, как нажать кнопку на серо-белом корпусе аппарата. А потом молча наблюдать, как зеленые зигзаги на мониторе становятся меньше, реже и постепенно затухают совсем, превращаясь в унылую ровную линию. Главное, не смотреть на неподвижную фигуру на кровати, опутанную проводами и трубками. Это не мама. Это не может быть мамой. Это что-то, отнявшее у нее отца, то, из-за чего его никогда не бывало дома. Она просто хотела освободить папу. Но теперь все будет иначе, все будет хорошо. Завтра они пойдут в аквапарк, и на следующие выходные тоже куда-нибудь пойдут, и так будет всегда. Тошка повернулась на бок, подложив ладошки под щеку. Через минуту она уже крепко спала.
2
Непривычно теплый ноябрь выдался в этом году. Несмотря на сумерки, во дворах все еще гуляли детишки. Бабульки бурно обсуждали чужие дела: «…так я ж и говорю! Не дай бог, такую жизнь! Третий год лежит. Да хоть бы уже отмучилась, что ли! А детям ее каково? Ты ж характер ее помнишь? Всю кровь у них выпила…»
Егор припарковался и пошел к ярко освещенным дверям супермаркета. На входе он посторонился, пропуская женщину с коляской. Та мельком глянула на него из-под капюшона голубой куртки.
– Аля? – воскликнул он с удивлением.
Аля откинула капюшон и внимательно посмотрела ему в лицо.
– Плохо выглядишь, Егор. Как ты?
– Как видишь, – он усмехнулся и полез за сигаретами.
– Много куришь, – Аля покачала головой. – Как Нина? Прости, если…
Егор махнул рукой.
– Ничего. Все так же. Тошка в пятый перешла. Серафима нам помогает.
Аля кивнула.
– Как сама? – Егор посмотрел на малыша, укрытого одеялом.
Аля мигом развернула коляску, пряча ребенка от любопытных глаз.
– Как видишь. Извини, нам кушать пора, – она махнула рукой, прощаясь, и быстро пошла прочь.
Егор задумчиво смотрел ей вслед. После их ссоры прошло чуть больше года. Аля тогда долго еще пыталась помириться, звонила, что-то говорила и плакала в трубку, но Егор был непреклонен. В задумчивости он сделал покупки и поехал домой.
Тошка выскочила из своей комнаты и обняла его обеими руками. Егор отметил помятое лицо, всклокоченные волосы. Опять днем спала? И уроки наверняка не сделала.
Егор ковырялся вилкой в тарелке, просматривая почту на планшете, а сам то и дело возвращался мыслями к Але. А что, если она и правда не била девочку? Неужели Тошка соврала? Зачем? И с кем посоветоваться? Паша, друг закадычный, почему-то звонить перестал. Помнится, хотели на рыбалку, да так и не собрались. То теща заболела, то аврал на работе, Егору даже показалось, что Павел избегает его. Может, он друга чем обидел, да не понял? Недолго думая, он набрал номер.
***
Они встретились на следующий день, и Егор, к лишним церемониям непривычный, сразу спросил, мол, что не так, Паша? Обидел чем – скажи.
Павел тяжко вздохнул и рассказал. Но то, что он говорил, казалось невероятным. Не могла Тошка такое придумать. Не могла!
– Ну вот, я тебе все сказал, прямо гора с плеч. Хочешь – верь, хочешь – не верь. Но ты меня сто лет знаешь. Как по-твоему, педофил я или нет?
Егор молча развернулся и ушел, играя желваками на лице.
Тошка выбежала навстречу, повисла на шее. Худенькие плечики, острые лопатки. Совсем не ест ничего, жаловалась нянька. И спит плохо. Мечется во сне, вскрикивает. Разбудишь, не помнит, что снилось, только глаза огромные таращит да руками в одеяло вцепится, будто видит что страшное. Темноты стала бояться.
– Привет, мышонок, – Егор легонько подкинул ее в воздух. – А я на днях Алю встретил, – сказал он Серафиме Борисовне, которая стояла на пороге в нелепых войлочных ботах, и сразу почувствовал, как напряглась Тошкина спина. – С коляской.
– Ишь ты! – прошамкала Серафима, поджав розово-перламутровые морщинистые губки. – Кто ж такую стервозину замуж взял? Или так, без мужа? Ох, и девки ныне пошли!
Егор проводил няньку и задумался. Нина и Алевтина – давние подруги, еще с института. Он догадывался, что Аля была влюблена в него, но не придавал этому значения. Нина медленно угасала в больнице, и Аля всегда была рядом с ней и с ним. С ними. Он даже сам не заметил, как их отношения перешли за грань просто дружбы. Мог это быть его ребенок? Почему же она не сказала? Егор качнул головой. Наверное, он виноват перед Алей – заморочил голову, дал надежду, а потом выгнал, как собачонку. Конечно, она не простила.
***
Егор сгружал в багажник пакеты с продуктами, а дочка уже сидела в машине, уткнувшись в телефон. По выходным они вместе ездили за покупками в ближайший супермаркет. Метрах в пятидесяти, у пешеходного перехода, мелькнула голубая куртка. Оглянувшись на Тошку, увлеченную игрой, Егор быстрым шагом догнал Алю. Ему показалось, что она испуганно отпрянула.
– Ты не рада, я вижу?
Аля пожала плечами.
– Все уже отболело и прошло, Егор.
– А как же ребенок?
– При чем тут ребенок? Никакого отношения к тебе он не имеет. У нас не мексиканский сериал…
– Аля!
– Не кричи, – громко зашептала она и несильно оттолкнула его от коляски, – разбудишь.
Загорелся зеленый свет, толпа хлынула через переход, оттеснив их в сторону. Егор все пытался взять Алю за руку, та вырывалась.
– Скажи правду! Я должен знать!
– У тебя уже есть ребенок, – горько ответила она. – Неподражаемая Антонина, вот и наслаждайся.
– Ой! Держите! – раздался истошный вопль.
Они разом повернули головы. Медленно, но постепенно набирая ход, коляска катилась по проезжей части прямо под колеса черного джипа. Егор выскочил на дорогу, расталкивая прохожих. В несколько гигантских скачков догнал коляску, ухватился за ручку, дернул на себя. Джип, отчаянно скрипя тормозами, вильнул колесами и с грохотом выкинулся на тротуар. Раздался лязг металла, перекрытый пронзительным женским криком. Аля подбежала, взглянула на ребенка, зашаталась, и Егор еле успел подхватить ее под руку. Из джипа медленно выкарабкивался молодой мужик с перекошенным лицом. Заглянув в коляску, где обиженно орал младенец, он облегченно вздохнул. Губы его дрожали.
***
– Мы нашли видеозапись с камеры уличного наблюдения, – сказал, вызвавший Егора через пару дней дознаватель ГИБДД. – Посмотрите.
Егор насторожился, чувствуя подвох. Водитель джипа оказался, в принципе, неплохим парнем. Да и ремонт машины Егор оплатил.
Вот коляска, вон там, за толпой виднеется спина Егора и рукав Алиной куртки. Что это? Егор вытаращился изо всех сил, не смея поверить.
– Вы узнали ее? – спросил дознаватель, как ему показалось, сочувственно.
– Это моя дочь, Тошка. Антонина, – хрипло выдавил он, все еще не веря своим глазам, – это Тошка толкнула коляску на дорогу. Толкнула и пошла дальше как ни в чем не бывало. Он потер лицо, стирая наваждение.
Егор вошел в дом, мрачно кинул пальто на вешалку. Он все еще не придумал, как ему говорить с дочерью. Он смотрел на нее и не видел. Такая милая маленькая мышка, его девочка – чудовище…
– Я все знаю, – сказал он, сев напротив дочери. Тошка вздрогнула. – Есть запись, где видно, как ты толкаешь коляску. – Тошка выкатила огромные глаза и застыла, вцепившись руками в косички. – Не знаю, зачем ты это сделала. Но можешь не бояться, ты еще маленькая, тебе ничего не будет. По закону за детей отвечают родители. Так что в тюрьму посадят меня. А тебя отдадут в детдом. – Егор сурово смотрел на дочь.