— Я не знал, что тебе подойдёт и купил несколько. Надеюсь, что угодил твоему вкусу, — и прошёл к соседнему креслу, устроившись в нём так, будто собирался наблюдать сцену её раздевания.
— Спасибо заранее.
Её охватило жгучее желание узнать, что внутри, но в тоже время и волнение. Почему-то в мыслях представилось нечто эротическое типа кружевных чулок с подвязками или корсета алого цвета. От этой фантазии закружилась голова, но она приказала себе, что нельзя позволять эмоциям всплыть наружу, сделав поспешный вывод. Прощупала пакет снаружи. Наклонившись ближе, понюхала. Она имела такую особую привычку всё брать на осязание и обоняние, её имели большинство людей с ослабленным зрением. Первое, что она извлекла на свет, был кашемировый палантин нежного кремового цвета с выбитой каймою по краям. Накинув его на плечи, уютно завернулась, изображая неподдельное удовольствие.
— О, Селим, он такой божественный на ощупь!
Мужчина, довольный, что угодил, проговорил:
— Это ещё не всё, смотри дальше.
Отложив его в сторону, достала другую шаль, жаккардовую. Сложного прочного плетения с красочным классическим рисунком в бордово-коричневых и тонах с серебристыми нитями-прожилками.
— Они обе мне?
— Конечно, но и это не всё.
— О, — удивилась девушка и снова протянула руку в пакет.
На сей раз явив на свет поистине чудо ткачества: нежный белый хлопок, плотный, но тонкий и струящийся с рисунком райских птиц и полураскрытых гибискусов. Он скорее годился на парео по размеру и для гарема по внешнему виду. От радости она уткнулась в него, пряча разгорячённое лицо. На самом дне пакета покоились ещё пара шарфиков, воздушных, невесомых из тончайшего шифона малинового оттенка и цвета лагуны. Да, этот мужчина обладал тонким вкусом, щедростью и явно не страдал минимализмом. Даритель, чуть наклонив голову вперед с явным наслаждением наблюдал, как она перебирала его подарки, неотрывно следя за рождающими эмоциями на её лице. По нему можно было читать как в раскрытой книге и ему понравилась её реакция: благодарность и смущение.
— Так они все мне или я должна выбрать понравившиеся? — уточнила Люция, исказив представление о нем.
Не в её правилах было отказываться от даров, но и принимать всё подряд тоже выглядело наглостью.
— Естественно все, — в тоне чувствовалась обида.
— Но, Селим, зачем так много? Мне бы и одного хватило.
— Так они нравятся тебе?
— Очень…
— Тогда носи. Я рад, что угодил твоему вкусу.
Может это и выглядело как заглаживание вины после недавней ссоры, но написанная на его лице искренность, заставила свернуть её подозрения. Простого слова «спасибо» было маловато и Люция, медленно поднявшись с кресла, подошла к Селиму, потянулась нерешительно и, нежно поцеловав его в щеку, прошептала:
— Спасибо, дорогой!
Успев почувствовать за краткий миг касания запах кожи и дождя, ощутила мокрые волосы и небритость щёк. Тонкий аромат её туалетной воды, пряди волос, защекотавшие ему шею и слова, сказанные шёпотом, взволновали его, послав таки вожделения к чреслам. Селим, схватив её за плечи, резко отодвинул от себя. То, что было предназначено дружескому жесту, вдруг превратилось в поединок страсти. Она глядела в его кофейные глаза не моргая, он не сводил в свою очередь взгляда с васильковых. Они впервые почувствовали, какие токи идут друг к другу, да такой мощности, что каждый изо всех сил старался справиться со своим желанием. Если бы не вошедший в этот момент Сулейман, ситуация имела стремительный поворот событий. Люция резко отпрянула, но споткнулась о ногу Селима и вместо того, чтобы спасти положение, усугубила, повалившись к нему на колени. Селим едва успел её подхватить, усадил к себе на колени боком. Оба замерли рвано дыша. Селим держал Люцию за плечи, она за ручку кресла, опираясь на его силу рук. Всё это выглядело более чем комичным, но никто не смеялся. Каждый пытался усмирить всплеск эмоций, справиться с внутренним возбуждением, и никто не желал размыкать объятий, продлевая сладкую муку.