— Люция, дорогая, ну расскажите нам о своих впечатлениях. Как вам море? Я знаю, мои сыновья возили вас купаться. И это заметно по вашим румяным щечкам, — улыбнулся он.
— Да, солнышко меня сегодня заметно погрело, но я люблю пляж. Жаль только, что Селим отказался от купания, — с этими словами она повернулась к парню лицом, показывая своё разочарование.
— Ай, не обращайте на него внимания, он по известным только ему причинам наложил табу на море. А достопримечательности осмотрели?
— К сожалению, не везде можно побывать, где мне бы хотелось.
Али недоумённо повел бровями.
— Это она о горе Муров и Гeйгёль, — уточнил Селим.
— Ах вон что, да туда нельзя простому люду. — Сколько вы у нас ещё пробудите в гостях, Люция?
— С неделю. Надеюсь, моё присутствие вас не очень напрягает, — смущённо спросила гостья.
— Ни в коем случае. А почему так мало? — удивился Али.
— Больше нет возможности, да и вашу семью не хочу стеснять.
— Даже не упоминай больше про это, если не хочешь обидеть моё гостеприимство, — разозлился старший Мансуров.
— Хорошо, — покорно приняла гостья.
Когда уже совсем стемнело и зажглись фонарики на террасе, Сулейман и Мамед ушли гулять, Али раскурил сигару, с благодарностью относясь к подарку. Спиртное расслабило его и он осмелился задать молодой парочке вопрос:
— Ну что молодые люди, как ваша дружба? — выпытывал глава семьи.
Люция и Селим лишь переглянулись, недоумевая, что отец желает услышать в ответ. А не услышав ответ, мягко продолжил допрос:
— Чем нас с матерью порадуешь, сын?
— Али, перестань нервировать детей, — мама начинала волноваться все больше.
Но он уже оседлал конька любопытства. Люция не понимала к чему идёт разговор, а Селим вдруг заволновался, он никак не предполагал, что отец так провокационно начнет задавать вопросы.
— Отец, мы с Люцией просто друзья. Знакомы всего неделю, не считая заочного. Во всяком случае пока друзья, — решил внести сын поправку, — да, она мне очень нравится и как человек, и как девушка. И правила этикета её проживания соблюдаются. Так что все в порядке.
Али, поняв, что от сына он не добьётся нужного ему ответа, обратился к гостье:
— Люция, Вы откажете, если мой сын вам сделает предложение?
Люция опешила от такого вопроса, но ответила:
— Я не имею виды на вашего сына, — она расценила этот вопрос как подозрение, если бы она пыталась заманить Селима в сети брака.
А он тем временем продолжил свою отповедь:
— Вы меня не обманите, я же вижу что между вами нечто большее, чем просто дружба. Селим, — обратился он к сыну, — как ты мог воспользоваться правами гостеприимства и соблазнить девушку?
«Значит, он видел вчера наш поцелуй!» — пронеслась догадка в голове сына.
— Простите, Али, но меня никто не соблазнял! — возмутилась Люция.
Али так взглянул на неё, что отбил всякую охоту спорить дальше.
— Ты думаешь, если девушка из свободной страны и приехала сама, то можно пользоваться ею безо всяких обязательств? Я не потерплю в моём доме неуважения к женщине!
Селиму и в голову не приходило, что отец заведет разговор на столь щекотливую тему. Не предполагал и какого ответа тот ожидает. Взглянув на скованный профиль своей гостьи, знал, как она ценит независимость, ответил отцу:
— Отец, я не собираюсь делать предложения, — сделав паузу, тихо добавил, — во всяком случае сейчас.
Они оба заметили, какое разочарование постигло глаза хозяина. Мать Селима не проронила ни слова поддержки, ни слова протеста.
— Всё, можете идти, — устало и безнадёжно произнес Али.
Люция так была огорчена темой разговора, что выходя из-за стола, едва сдерживала слёзы. Сухо попрощавшись и извинившись за принесённые неудобства, почти бегом устремилась в свою комнату. Селим остался объясниться с отцом.
Влетев в комнату, с силой закрыла дверь, вымещая своё недовольство на дереве. Ей было до смерти обидно, что её приняли за легкомысленную девицу. Или хуже того, охотницу за мужем. Тут она дала волю слезам. Не услышала стук в дверь и голос Селима, зовущий её:
— Люция, ты в порядке? Я войду!
— Нет! Я не хочу тебя видеть и вообще ты не в праве заходить к девушке в её опочивальню, — саркастично крикнула она в ответ.
Но он был сыном отца, если что-то взбрело ему в голову, будет идти до конца. И распахнул настежь дверь: с коридора, где свет наплывал на мрак спальни, ничего не было видно, но постепенно глаза его привыкли к темноте и он смог разглядеть ссутулившийся силуэт девушки, сидящий на кровати. Селим тихо прошёл за порог и прикрыл за собою дверь. Остановился возле неё в нерешительности, не зная, что предпринять дальше.