Через посредство Мурии Омфри расспросил туземцев о недавно умершем Япидзе, тщательно избегая называть его по имени, чтобы не нарушать табу. Все ответы совпадали, отличаясь между собою лишь отдельными, незначительными подробностями: оказалось, что Япидзе действительно умер и погребен в поселке Тавиви. При всех этих разговорах присутствовал констэбль Майкели, знавший местное наречие, но ни единым жестом, ни единою миною не выдавший своего знания.
Айхи-Уай и маленький Муриа, очевидно, совсем забыли, что кто то из наших людей должен был знать язык горцев; иначе мы бы не поняли их, когда они приглашали нас подняться к ним на горы из поселка Пополиата. Если Омфри надеялся с помощью Майкели раскрыть хитрость и лживость проводников, то он ошибался. Муриа, по словам констэбля, переводил точно и правильно все ответы горцев. Это то и казалось Омфри особенно подозрительным, потому что обычно ответы нескольких горцев, спрошенных порознь и не знающих, что отвечали их товарищи, не совпадают между собою: каждый дикарь пытается угодить своим ответом белому «тобада» и мало считается с действительностью, чтобы достигнуть этого. Здесь же все ответы были одинаковы. Очевидно они были заранее подготовлены туземцами. Весь поселок подтверждал слова Муриа о мире, заключенном между Капатеа и Киведзи с тех пор, как скончался прославленный вождь капатейцев. Заглянув в одну из хижин, Омфри заметил в ней дикаря, виденного нами дня два тому назад в другом поселке. С нашим отрядом дикарь этот не шел, а прибыл сюда, очевидно, какою то более близкой дорогою. Зачем же Муриа вел нас окольным путем? Мы уже четыре дня были в пути, а все еще не было видно Тавиви. Между тем, в Папуасии вообще нет ни одной области, столь обширной, чтоб ее нельзя было пресечь в такой срок. Все эти соображения Омфри высказал Муриа.
— Завтра, когда солнце будет высоко, мы придем в Тавиви, — ответил горец.
Однако, на следующий день к полудню мы все еще тащились по заросшим джунглями горам и совершенно случайно обнаружили по компасу, что, вместо того, чтоб идти на северо-восток, уклонялись теперь к юго-западу. Оказывалось, что все эти дни мы кружили на одном месте и, повидимому, не приближались ни на шаг к своей цели.
— Они надувают нас! — произнес он наконец сквозь зубы, — нам нужно во что бы то ни стало избавиться от них! Всякому терпению бывает конец!
Глава XVI
Тавиви
— Муриа! — гневно набросился Омфри на горца, — куда ты ведешь нас? Я вижу, ты хочешь меня обмануть!
— Господин, я делаю все, что могу, — робко залепетал Муриа; слезы выступили на его глазах, а вся его, и без того жалкая, физиономия сморщилась в гримасу растерянности и беспомощности. — Я ищу Тавиви, — прибавил он.
— Как ищешь Тавиви? — вспылил Омфри, неужели ты не знаешь поселков своей собственной области?
— Вы не знаете Капатеа, господин. Область обширна. Я сам в ней теряюсь.
Он пытливо взглянул на нас, стараясь угадать, верим ли мы ему. Конечно, он лгал: разве может не знать туземец, всю свою жизнь проведший в горах, всех поселков и дорожек в своей области, особенно если дело шло о поселке, пользующемся столь громкою славою, как Тавиви? Да если бы Муриа и действительно не знал дороги в Тавиви, то ее должен был бы знать Айхи-Уай. Не могло же быть такого совпадения, чтобы двое горцев, из которых один — опытный вождь крупного племени, а другой — его безотлучный спутник, не знали тропинок в ближайших окрестностях!
Омфри был взбешен и схватил Мурию за руки так, что дикарь завизжал от страха.
— Я заставлю тебя привести нас в Тавиви! Не думай, что меня так легко обмануть!
Дикарь залился слезами, а полисмэны, по приказу Омфри, связали ему руки и ноги, чтобы он не мог удрать. Айхи-Уай, наблюдавший сцену со смешанным выражением страха и удивления, поспешил отойти от нас в сторону и, пока мы были заняты Мурией, он незаметно нырнул в высокую траву джунглей и скрылся. Мы должны были при готовиться к самому худшему: несомненно, Айхи-Уай соберет теперь свое племя и постарается, напав на нас, отбить Мурию. Отказаться же от мысли побывать в поселке Тавиви и разузнать всю правду о Япидзе мы не могли, так как это уронило бы престиж белых в глазах горцев. Нам во что бы то ни стало нужно было доказать им, что белые их не боятся и от планов своих не отступают.