Следуя по тропинке, мы вышли на небольшую просеку, и не успел еще весь наш отряд собраться на ней, как со всех сторон послышался зловещий треск: за минуту до того безмолвный лес, ожил; сотни дикарей завыли вокруг нас, потрясая своими копьями. Сзади я слышал отчаянные вопли охваченных паникой носильщиков и окрики полисмэнов, тщетно старавшихся удержать их в порядке. Вдалеке послышался троекратный свист Омфри, означавший, что он спешит к нам на подмогу. Было ясно, что Омфри не поспеет во-время. Полисмэны еще не дали ни одного выстрела, твердо помня инструкцию — не стрелять, пока не скомандует белый человек, или пока жизнь их ненаходится в непосредственной опасности. Но минуты проходили, а дикари медлили с нападением. И тут мне пришла в голову неожиданная мысль. Я выпустил револьвер из рук и, рванул ворот рубашки, широко обнажил свою грудь. Затем я сделал несколько шагов навстречу дикарям.
Несколько секунд мы простояли так лицом к лицу; с одной стороны я — с другой голые дикари; затем вдруг ряды туземцев дрогнули, на их лицах отразился страх, и они с воем бросились врассыпную прочь, ломая на пути кусты и сбивая друг друга с ног.
Чутье не обмануло меня: никогда до сих пор не видав белого человека, они были поражены видом моей обнаженной груди. Когда подошел Омфри и полисмэны, я лежал в изнеможении на траве: сильное нервное напряжение вызвало реакцию. Полисмэны, в восторге от моего ловкого трюка, огласили джунгли криками и насмешливым хохотом по адресу убегавших врагов.
Это приключение привело нас в хорошее настроение. Не раз впоследствии мы с успехом повторяли эту штуку, когда хотели напугать враждебно настроенных туземцев; прежде, чем им приходило в голову вернуться и, собравшись с мужеством, подойти ближе к чудищу с белой кожей, мы уже бывали далеко — в другой области, где снова могли с успехом прибегнуть к той же уловке.
Глава XIX
Нежеланные гости
Из всех встречавшихся нам диких племен ни одно не относилось к нам со столь упорной враждебностью, как жители области Пооль. Они неотступно следовали за нами по пятам, и на каждом шагу можно было ожидать засады. Излюбленными местами для таких засад были лесные прогалины на поворотах тропинок, и, подходя к такому месту мы, шедшие в авангарде, выварачивали себе шею, оглядываясь во все стороны, стараясь обнаружить притаившихся дикарей. Как только они замечали, что засада их открыта, они тотчас же срывались с места и убегали. Нередко они метали в нас копья и стрелы, но, благодаря значительности расстояния, они не причиняли нам вреда. Туземцы имеют обыкновение отравлять свои копья трупным ядом, держа их острие в гниющем мясе по нескольку дней. То же самое они проделывают с острыми колышками, которыми бывает утыкана тропа на пути надвигающегося врага. Поэтому мы береглись и тщательно промывали и дезинфицировали каждую случайно полученную царапину.
В один жаркий полдень мы сделали привал в небольшой деревушке среди пустых джунглей. Ни одной живой души не было видно — повидимому, дикари ушли в лес, как делали это обычно при нашем приближении. Но когда Омфри захотел было войти со своим чемоданчиком в одну из хижин, чтобы там переодеться, он обнаружил там человек двадцать туземцев. Очевидно, в этом случае они изменили своим обычным приемам и решили отсидеться в хижине, в надежде, что мы пройдем мимо или задержимся в селении недолго.
— Что же нам делать? — спросил Омфри. Первого, кто вздумает выгонять их оттуда, они, конечно, прикончат. А если оставить их в покое, то ночью нельзя будет ни на минуту сомкнуть глаз.
Больше часа мы провозились с дикарями, стараясь выманить их из хижины. Мы попробовали положить у порога нож в расчете, что кто нибудь из них соблазнится и выйдет из хижины. Но дикари очень искусно подцепили нож с помощью петли, сделанной из тонкой лианы, и втащили его к себе. Такая же участь постигла и цепочку из пестрых бус, которую мы повесили на шест вблизи дверей. Пробовали выманить их пищей, но дикари самым спокойным образом приняли протянутый им на копьях сладкий картофель, буквально не показав носа. В конце концов нам надоело с ними возиться, и мы занялись собственным обедом.
Вскоре один из констэблей тихонько позвал нас; оглянувшись, мы увидели, что какой-то дикарь высунул голову из хижины. Мы сделали вид, что не замечаем его; расхрабрившись, он вылез наружу, и, осмотревшись кругом, побежал к ограде, с разбегу перепрыгнул ее и благополучно скрылся в лесу. За ним последовал второй, за вторым третий. Четвертому не так повезло: несмотря на все усилия, он не сумел перескочить через забор; когда к нему подошли два полисмэна, он прижался спиной к забору, выставив копье, дрожа всем телом и издавая прерывистые гортанные звуки. Капрал Сеана протянул ему поджаренную картофелину. Он не сделал попытки взять ее, но копье его дрогнуло. Сенана воспользовался этим моментом и нацепил картофель на кончик копья. Затем он подошел к воротам и широко раскрыл их, жестом показывая дикарю, что он может идти, куда хочет.