Омфри прервал его допрос.
— Дай сюда орех! Мальчика нужно похвалить, а не бранить за то, что он принес нам орехов, — прибавил он.
При свете лампочки, привешенной к одному из шестов нашей палатки, Кайали рассматривал отнятые у мальчика орехи, очевидно выбирая наилучший, чтобы вручить его Омфри, — как вдруг резко вскрикнул и швырнул орехи на землю.
— Зачем ты их бросил? — гневно закричал на него Омфри.
При этом окрике босые пятки констэбля снова сомкнулись. Он коснулся пальцами своего темени и ответил:
— Господин, — эти орехи отравлены!
Он оказался прав: исследование обнаружило в мякоти ореха присутствие массы мельчайших, растертых в порошек частиц бамбуковой сердцевины. Это один из излюбленнейших способов убийства среди папуасских колдунов: смешанные с пищею или питьем, мелкие занозы впиваются во внутренности жертвы, вызывая адские боли и воспаление, влекущее за собою неминуемую гибель.
— Это работа Мира-Оа! — догадался Омфри.
Сейчас же за колдуном были посланы полисмэны, — но его уж и след простыл, а на следующий день его ношу нес уже новый носильщик. Что касается Кайяли, острые глаза которого сослужили нам такую хорошую службу, то мы наградили его четырьмя пачками табаку, ценою в 2 цента каждая. Большего вознаграждения, пожалуй, он бы и не оценил.
Мы с Доунингом были положительно потрясены этим случаем; Омфри же ограничился пренебрежительным пожатием плечами: человек, 10 лет прослуживший комиссаром на Новой Гвинее, становится фаталистом и всегда готов к подобного рода сюрпризам.
— Когда мы вернемся, я составлю протокол обо всем происшедшем и пошлю полисмэна поймать колдуна, — сказал он. — Старый плут отсидится некоторое время в джунглях, а потом вернется во свояси. Тогда мы словим и накажем его.
Ориро-Петана расположен на восточном берегу речки, через которую мы решили переправиться на следующее утро.
— Местность на том берегу, правда, очень неприятна для путешествия, — сказал Омфри, — но зато мы этою дорогою сильно сократим путь. Одевайтесь же полегче, так как в зарослях травы жара будет жестокая.
Мы набросали план путешествия на следующий день. Веймура и Динго должны были идти впереди, сопровождая Омфри и меня. Остальные полисмэны были распределены вдоль шеренги носильщиков, чтобы защищать их от возможного нападения туземцев. Капрал Сонана замыкал шествие, а Доунингу с его фотографическим аппаратом представлялось право идти, где ему вздумается.
Люди двинулись в путь. Веймура и Омфри поспешили вперед на свои места, за ними последовали и мы с Динго. Вдруг Веймура перескочил через какой-то предмет, лежавший на дороге между двумя стенами высокой травы, и закричал. Я не понимал его слов, но прежде, чем Омфри успел предостеречь меня, — Динго схватил меня за плечи и, резко повернув назад, прыгнул со мною к Омфри.
Прямо на нас быстро ползла разъяренная змея, длиною в 3–4 фута; она громко шипела и, не сворачивая ни в ту, ни в другую сторону, казалось, стремилась прямо на нас.
— Да отойдите же скорее! — вскричал Омфри и, схватив меня за руку, пустился бежать. Мне показалось ребячеством убегать опрометью от такой маленькой змейки, но паника Омфри и наших полисмэнов, очевидно, имела какие то основания.
На бегу Омфри успел крикнуть Динго, чтобы тот убил змею.
— Ио, тобада! (да, господин), — ответил тот, и, минуту спустя он крикнул, что приказание исполнено. Легко понять, каких волнений стоило для Динго убийство змеи, в глазах которого змея являлась божеством. Но Омфри был его начальником и он считал долгом выполнить приказание. Он сел на корточки подле убитой змеи и что то бормотал на родном языке. При нашем приближении Динго поднялся и стоял, невозмутимо ожидая дальнейших приказаний.
— Я так и думал, — это опять дело колдуна, — сказал Омфри, перевернув убитую змею концом своей трости. И он указал на петлю из гибкого стебля, прикрепленную к затылку змеи. Свободный конец стебля был в несколько футов длиною.
В нескольких ярдах, у поворота тропинки, мы увидели одного из полисмэнов, стоявшего у кучки горячих угольев. Над ними висел глубокий глиняный горшок, а возле лежали кусок дерева и камень, — очевидно, крышка горшка и груз, придавливавший ее. На песке вокруг огня видны были следы босых ног. С одной стороны глубоко в землю был вбит кол, а к нему прикреплен конец такого же точно гибкого стебля, какой мы видели на змее.