Искусство книги как бы символизирует вторую жизнь книги, где всегда мы видим рядом и автора, и художника.
Маяк книголюба
В Ленинграде живет Леонид Мисюк. Ему было пятнадцать лет, когда в декабре 1942 года во время одного из налетов фашистских самолетов на город в дом, где он тогда жил, попала бомба. Из развалин дома он извлек остатки своей первой библиотеки и вывез их к деду.
Прошли годы, и вот художник Ф. Ф. Махонин для домашней библиотеки ленинградского книголюба нарисовал экслибрис. На рисунке начертаны слова: «Из книг, спасенный в блокаду». Мы видим силуэт мальчишки, через силу везущего санки с книгами сквозь метель и мрак.
Леонид Мисюк до сих пор бережно хранит эти книги, спасенные им в тяжелое время ленинградской блокады. Среди них «Капитанская дочка» А. С. Пушкина и «Таинственный остров» Жюля Верна, «Айвенго» Вальтера Скотта и «Три мушкетера» Александра Дюма.
В этом книжном знаке книголюба запечатлено не только одно из трагических событий в его жизни, но и главная суть отношения этого человека к книгам. После войны на него обрушилась беда: он стал инвалидом. Преодолеть отчаяние и обрести силу жизни помогли ему люди и книги.
Книжный знак сегодня стал принадлежностью книг владельцев многих домашних библиотек, их своеобразным рассказчиком, а нередко и страстью коллекционеров. На выставках, устраиваемых коллекционерами, можно познакомиться с подлинными шедеврами графического искусства, миниатюрными поэтическими новеллами о книжных собирателях прошлого и настоящего с самыми различными сюжетами.
Вот, например, книжный знак поэта Эдуардаса Межелайтиса, созданный литовским художником Ионасом Кузминскисом. В центре рисунка младенец, тянущийся к летящей бабочке, — все здесь подчинено главной теме творчества поэта: «Здравствуй, жизнь, здравствуй, человек!»
После первого космического полета Юрия Гагарина художник Г. Кравцов создал для его личной библиотеки экслибрис, теперь широко известный во всем мире. Этот знак стал началом рождения целой космической серии малой графики для книжных собраний покорителей Вселенной.
Над рисунками книжных знаков трудились прославленные мастера, им воздавали и воздают дань поэты, писатели, библиофилы. В экслибрисе отражено все: и содержание домашней библиотеки, и интересы, и увлечения ее владельца. Это, по словам А. А. Сидорова, сгусток мыслей и чувств, посвященных книге. О верности сказанного свидетельствуют экслибрисы многих общественных и личных библиотек, сама увлекательная история возникновения и развития вплоть до наших дней искусства малой книжной графики.
Немало выдающихся писателей украшали свои книжные собрания экслибрисами. Гёте сам рисовал книжные знаки для своей личной библиотеки. На книжном знаке Чарлза Диккенса нарисована семейная эмблема — лежащий лев, который держит в правой лапе мальтийский крест.
Скромным выглядит книжный знак Л. Н. Толстого — овал с надписью: «Библиотека Ясной Поляны».
Неоценима роль экслибрисов в библиотечном деле. Они помогают специалистам проследить судьбы многих библиотек, восстановить и воедино собрать редчайшие книжные коллекции, изучить и лучше понять судьбы наших любимых книг и авторов.
История экслибриса, еще далеко не раскрытая, насчитывает пять столетий. В музеях и книгохранилищах сохранились книги, на которых можно прочесть забавные для современного читателя тексты. Например, на одной из старых книг в конце ее приведены такие слова: «Кто эту книгу оставит у себя, у того рука отвалится». Или: «Если вы похитите или продадите книгу, вас ждет страшный божий гнев. Вы попадете в ад. Будете жевать и выплевывать свой язык, раскаленный, как железо. И постоянно у вас будут изо рта выскакивать жабы».
Пытаясь уберечь книги от порчи, наши предки не жалели угроз: было время, когда читатель верил в жизненность таких заклинаний. Наряду с угрозами в старых книгах можно встретить коротенькие тексты иного содержания. Когда книгу дарили, на ней писали пышные посвящения, воздавая в них должное автору. Обозначали на ней и свое имя. Чаще имена владельцев книг писали на отдельных листах, которые вкладывали в книгу.
Возникновение книгопечатания, появление крупных личных библиотек, развитие переплетного искусства вызвали стремление собирателей снабдить книгу специальными знаками, обозначающими ее принадлежность определенному владельцу. Желание увековечить на книге свое имя свидетельствует, по мнению русского художника А. Бенуа, об отношении к книге, как своего рода памятнику и как чему-то достойному хранения за пределами личного существования.