«Я просто не могу видеть их вместе, — подумала Виктория, — они так счастливы, а у меня ничего не осталось».
Ей становилось легче от одной мысли о том, что Анне не лучше, чем ей, и у нее никого нет. И теперь Виктория просто не могла смириться с тем, что ее подруга счастлива с Юлиусом.
Виктория поправила платье и вышла из комнаты. В коридоре она встретила Розиту.
— Где сеньора Вайнбреннер? — спросила она молодую индианку.
— Сеньора Анна? Она стоит в бальном зале и смотрит на танцоров. Думаю, она волнуется, потому что не умеет танцевать.
— Спасибо, Розита.
Виктория направилась в зал. Через открытые двустворчатые двери она уже видела первые танцующие пары. Анна прижалась к противоположной стене, почти напротив двери. Юлиуса нигде не было видно. Догадывалась ли Анна, какие сплетни о ней ходили? По крайней мере, Виктория была уверена в том, что потанцевать ей сегодня не удастся. Ни одна из присутствующих замужних дам не позволит своему мужу или сыну пригласить на танец красивую немку.
В предрассветный час разошлись последние гости, и хотя Виктория смертельно устала, она знала, что больше не сможет заснуть. Весело болтая, Розита вынимала из волос хозяйки шпильки и украшения. Виктория, погруженная в собственные мысли, слушала ее вполуха. Снова и снова она вспоминала Санчу, Кончиту и Розу, их разговор и то, что сама не захотела вмешаться и все исправить. Теперь же она сидела одна перед зеркалом и небрежно расчесывала гребнем волосы. Пусть все идет своим чередом? Из сада доносился стрекот первых кузнечиков. Виктория прислушалась, но больше никаких звуков не уловила. В комнатах для прислуги скоро поднимутся с подушек невыспавшиеся горничные. Может быть, некоторые слуги уже работали в кухне, убирая после праздника и готовя завтрак для хозяев.
Стоило ли промолчать, когда об Анне говорили такие вещи?
«Проклятье!» — подумала Виктория, бросив гребень на туалетный столик, и вскочила. Она никогда в себе не сомневалась. Она же была Викторией Гофмайстер из Гамбурга, которая кружила головы мужчинам, чтобы подчинить их своей воле! Ведь она сама выбрала Умберто Сантоса из Сальты, этого опытного, красивого и богатого мужчину. Такого богатого, что даже ее отец признал: дочь сделала правильный выбор. В наследство Умберто достанется эстансия. Чтобы осмотреть ее, нужно ехать верхом два дня подряд.
«Дон Умберто — ошибка моей жизни», — подумала Виктория. Она вздохнула и запахнула капот потуже. Шум за дверью, ведущей в сад, заставил ее вздрогнуть. Что-то зашуршало. Зашевелились большие красные цветы гибискуса. Потом раздался тихий стук.
Педро! Это мог быть только он. Никто другой в это время не мог ее искать.
Виктория вскочила и открыла дверь. Педро приблизился к ней, ловкий, как хищник. В блеклом утреннем свете Виктория увидела выразительные черты его лица. Белая рубашка была расстегнута у него на груди. В коридоре слышались звуки нового дня, и опасность быть обнаруженной только раззадорила Викторию. Она никогда не боялась. Часто ей нравилось это волнующее чувство: оно означало, что она еще жива. Девушка решительно втащила Педро к себе в комнату.
— Я по тебе скучала, — произнесла она, прежде чем Педро успел открыть рот.
Виктория прильнула к нему, готовая наконец освободиться от напряжения слишком долгого дня. Она не хотела спрашивать, зачем он пришел. Он пришел ради нее, и этого было достаточно. Педро молча обхватил ее руками и крепко прижал к своему телу. Виктория прильнула щекой к его теплой и влажной коже.
«Он тоже по мне скучал, — подумала она. — Мы принадлежим друг другу». Для Педро она всегда много значила, даже если он мог любить ее лишь тайно, потому что она — Виктория Сантос, уважаемая жена сеньора Умберто Сантоса из Сальты. Она знала, как следует себя вести.
Виктория еще раз прижалась к Педро, наслаждаясь каждым дюймом его тела. От него пахло сеном и кожей, лошадьми и табаком. Пахло свободой.
«Я не хочу больше отпускать его», — подумала она, отвечая на его поцелуи. Шатаясь, словно пьяные, они подошли к ее кровати.
Когда они остановились перед ложем, Виктория высвободилась из объятий Педро и повернулась к нему спиной. Он медлил, но потом его руки скользнули к ее груди. Виктория опустила глаза и увидела коричневую кожу его пальцев, которая контрастировала с белизной ее ночной рубашки.