Анна много работала. Она платила хорошо, поэтому на поставщиков всегда могла положиться. Лучших лошадей сначала всегда предлагали сеньоре Вайнбреннер. И с этим Штефан Брейфогель ничего не мог поделать. Анна глубоко вздохнула и приветливо улыбнулась собеседнику. Только она знала, как тяжело ей пришлось работать последние годы, чтобы добиться такого доверия. Крик на улице на какое-то время стих.
— Извините, господин Гольдберг, но сегодня о формальностях позаботится моя сестра. К сожалению, я не смогу приехать к вам лично. Вы же слышите, меня снова зовут.
Анна выдавила из себя улыбку. Гольдберг ободряюще ей подмигнул. Когда он впервые пришел к ней, чтобы нанять лошадь, Анна задумалась о том, не в этой ли семье Дженни нашла себе новый дом. Анна не сразу решилась спросить об этом. Позже господин Гольдберг сам завел разговор на эту тему.
— Она для нас просто как лучик солнца, — сказал он. — Дженни — наше счастье. — Гольдберг задумчиво взглянул вдаль и добавил: — С тех пор как она появилась у нас, я не узнаю свою Рахель.
Анна обещала в скором времени их навестить, но пока ей это все никак не удавалось. Они жили в разных районах Буэнос-Айреса, и работы у нее было очень много. Даже через три года Анна не чувствовала, что может немного расслабиться. Она все еще боялась потерять свою фирму. Иногда страх пересиливал, и тогда она садилась перед сундуком, в котором хранились ее шляпки и прочие аксессуары, вытаскивала двойное дно и рассматривала изумрудное кольцо с маленькими вкраплениями рубина. Анна оставила его на всякий случай. Там же хранилась фотография Юлиуса. После этого Анна вновь могла вздохнуть спокойно.
Перед тяжелой входной дверью женщина еще раз остановилась и поправила новое платье. Ленхен отвела ее к портному.
— Ты теперь женщина-коммерсант, — произнесла она. — Ты не можешь носить платья, которые вышли из моды… И что за цвета! Я прошу тебя, Анна! Калеб ведь давно умер, не так ли? Носить черное или серое больше не нужно.
«Нет, нужно», — подумала Анна. Она считала себя вдовой, хотя никогда не скорбела слишком сильно по Калебу. Не прошло и двух лет после его смерти, как она уже целовалась с Юлиусом. А разве она не флиртовала в ним еще во время их морского путешествия? Первые годы тяжелая работа не позволяла Анне думать о Юлиусе. Теперь же, когда у нее оставалось немного времени на раздумья, мысли о нем с новой силой стали терзать ее душу. Ей было больно: она никогда не сможет его забыть и никому больше не сможет подарить свою любовь.
Анна нажала на ручку и открыла дверь. Штефан Брейфогель стоял, широко расставив ноги, и смотрел на чистый двор небольшой извозчичьей фирмы Бруннер-Вайнбреннер. Из конюшен на безопасном расстоянии таращили глаза двое конюхов. Отец Анны, Генрих, как обычно, сидел на скамейке под окном бюро, держа в правой руке бутылку водки и покуривая сигариллу. Вначале Анна пыталась отучить его от этого, но ей это не удалось. Да и клиентам он особо не мешал. Старый Генрих Бруннер тоже принимал участие в ее бизнесе. С ним здоровались, обменивались парой фраз, если старик был в настроении. Он выглядел не по годам дряхлым. Когда женщины стали зарабатывать достаточно денег, он вообще перестал работать.
— Ты подумала о моем предложении? — сходу набросился на Анну Брейфогель, даже не поздоровавшись. — Брейфогель-Вайнбреннер, звучит, а? Ты могла бы выйти за моего Йориса. Все равно придет время, когда ему нужно будет создать крепкую семью. Парню нужна женщина, которая будет держать его в узде. Как считаешь? Выглядит он недурно, да и ты женщина что надо.
Анна скрестила руки на груди. Прошло почти полгода, с тех пор как она в последний раз видела Йориса Брейфогеля. Тогда он как раз вернулся из поездки в Нью-Йорк, которую совершил по поручению отца. Анна спрашивала себя: чем он мог там заниматься?
— Хочешь выйти замуж за моего сына? Я все устрою, тебе не нужно будет ни о чем беспокоиться. Мне ведь тоже нужны наследники. — Штефан Брейфогель осклабился. Анна уже привыкла к его ухмылке, но сейчас мина у него была несколько кислая. — У меня нет внука, а у тебя ведь только дочь. Что будет с нашими фирмами, когда нас не станет?
Анна на секунду задумалась, не пьян ли Брейфогель, но этот человек часто произносил такие вещи, которые другие могли сказать только «под мухой». Она взглянула на него.
— Я отказываюсь, — решительно ответила она.
Брейфогель, открывший было рот, чтобы что-то сказать, тут же его закрыл. Генрих Бруннер неожиданно прервал их молчание. Он поднялся с удобной лавки, подошел к ним и положил тяжелую руку на плечо Брейфогеля.