— Что случилось, Мария? Скажи мне, пожалуйста, немедленно, что с тобой?
Мария придвинула табурет и села. На ее лице появилась улыбка: смесь боли, радости и страха.
— Я беременна.
— Что? Но я думала… — Анна уставилась на подругу.
— Нет, я все же могу иметь детей. Только это… — Мария осторожно погладила рукой по животу. — Только это нелегко для меня.
— На каком ты месяце? — Анна не могла отвести глаз от подруги.
— Уже на пятом, — усмехнулась Мария.
Анна не могла больше сдерживаться и бросилась ее обнимать. Она почувствовала, как маленькая итальянка дрожит в ее объятиях, прикоснулась к ее уже слегка выпуклому животу. Мысли роились у Анны в голове.
— Я сейчас же найду няню для Марлены, — произнесла она. — Или Ленхен возьмет твои обязанности на себя. Ты сможешь и дальше готовить?
Мария смотрела на нее. Анна затаила дыхание.
— Я не могла бы мечтать о большем, — ответила Мария. — Но Марлена… она расстроится.
Анна разжала объятия.
— Она привыкнет. Ты должна поберечься… ради ребенка. Пожалуйста, Мария!
— Как такое возможно, черт побери? — Штефан Брейфогель ударил кулаками по столу. — У нас никогда не было отбоя от клиентов. А сейчас в конюшне простаивают две лошади. Не говори ничего! — Налившимися кровью глазами он смотрел на сына. — Все эта баба, разве не так? Это она отбирает наших клиентов. Сначала она переманила нескольких из них, но теперь набирает обороты. Ах, я мог бы… — Брейфогель снова сжал правую руку в кулак.
Йорис Брейфогель, в новом костюме, сшитом по последней моде Буэнос-Айреса и стоившем, конечно же, целое состояние, положил ногу на ногу. Он не мог скрыть улыбку. Отец налетел на него, красный от злости, но, слава богу, не смог причинить ему вреда. Йорис поднял рюмку водки, сделал глоток и, отставив ее в сторону, кивнул.
— Да, фирма Бруннер-Вайнбреннер урвала себе кусок, как я слышал. У них, должно быть, отличные кони, чистые экипажи и клиентов обслуживают быстро.
Проклиная все на свете, Брейфогель-старший в ярости заходил взад и вперед, но потом вдруг остановился. Какое-то время он смотрел на сына. Его рука неуверенно потянулась к рюмке с водкой, но потом опустилась. Неожиданно отец подмигнул.
— Есть ли еще что-то, что мне следует знать, Йорис?
Сын разгладил двумя пальцами усы, завернув кончики вверх. Он был уверен, что стоит немного подождать, и результат превзойдет все ожидания. Йорис задумался.
И тут ему в голову пришла мысль.
— Поговаривают, что есть целые фирмы, которые пользуются исключительно услугами предприятия Бруннер-Вайнбреннер.
— Что?
От крика Брейфогеля, казалось, задрожали стены. Вены на его висках опасно налились. Йорис уже подумал, что отца вот-вот хватит удар (что было бы не так уж и плохо). Он был сыт по горло тем, что был у отца в подчиненных. Но он терпел его настроение и причуды, потому что не хотел потерять наследство. Отец уже много раз намекал на то, что произойдет, если Йорис не будет вести себя так, как от него ожидают.
Йорис сдержал тяжелый вздох, поднялся, прошелся к шкафу со спиртным, налил рюмку водки и протянул ее отцу.
— А теперь успокойся. Она всего лишь женщина. Это не продлится долго. Все женщины слабые. Им нужен человек, который будет о них заботиться, и тогда…
— Господи, как же я могу успокоиться? Кто знает, как долго еще мы сможем продержаться? В этом месяце заказов меньше, чем в предыдущем, я уж молчу о том, что было в прошлом году. Твои чертовы костюмы обходятся нам в круглую сумму, а твоя мать…
Штефан взял у сына рюмку, выпил водку залпом и замер. Йорис отчетливо видел, что отец о чем-то думает, и втянул голову в плечи. Спустя мгновение отец вновь взглянул на него.
— Но ты прав, дорогой мой. Я и не ожидал, что в твоей голове может родиться дельная мысль. — Он рассмеялся. — Женщине не хватает мужчины, это правда, и я уже знаю, кто поставит ее на место. Этим человеком будешь ты, Йорис. Ты нравишься женщинам. Дай Анне все, чего она лишена.
— Но, отец, я…
— Никаких отговорок, черт тебя побери! У меня сейчас не то настроение.
Штефан Брейфогель, очевидно, удовлетворенный идеей, опустился на стул и усмехнулся сыну.
— Входите же, господин Мейер.
— Я действительно вам не помешаю? — Юлиус, улыбаясь, подошел ближе.