Юлиус улыбнулся.
— Я бы тоже этого хотел. Очень.
До дома Анны они дошли слишком быстро. Юлиус на прощанье поцеловал ей руку, а Анна пыталась подыскать слова благодарности за чудесный вечер, но так и не смогла.
Ленхен выбежала во двор, и уже издалека Анна увидела, что та очень взволнована.
— Анна! — закричала она. — Анна, Марлена заболела. Иди скорей. Жар все сильнее и сильнее. Он не спадает. Мы уже не знаем, что и делать!
Глава пятая
Наутро температура все же спала, но на следующий день вновь поднялась. Марлена металась в горячке. Генриху и Ленхен ночью тоже внезапно стало плохо. Чтобы сбить жар, Анна всем троим непрерывно оборачивала голени, вытирала пот со лба и смачивала водой пересохшие губы. Отец раздражался, Марлена и Ленхен, казалось, вот-вот потеряют сознание. Элизабет стояла в дверях и расширенными глазами наблюдала за старшей дочерью, не в силах что-либо сделать. Анна устала просить ее о помощи. Она отправила по домам всех работников, у которых не было неотложных дел, чтобы те не заразились. Тем временем болезнь распространялась. Желтая лихорадка заключила в безжалостные объятия не только дом Бруннеров-Вайнбреннеров — весь Буэнос-Айрес страдал от опасной болезни. И улучшения пока не предвиделось.
Такое уже случалось, с тех пор как Анна оказалась в Буэнос-Айресе. Город страдал от эпидемий. Здесь было слишком влажно. Никто не задумывался об уборке мусора и человеческих отходов в постоянно растущем городе. В 1867 году восемь тысяч жителей стали жертвами холеры. Теперь из Бразилии в Монтевидео пришла желтая лихорадка и оттуда быстро перекинулась на противоположный берег Ла-Платы. В первый год болезнь унесла две сотни жизней. Сейчас сообщали о новых случаях заболевания, и наверняка умрет еще больше людей.
«Почему я не уследила за этим? — не в первый раз спрашивала себя Анна. — Нам нужно было уйти отсюда, как только представилась такая возможность. Мне нужно было защитить своего ребенка». «Но как? — вопрошал голос в ее голове. — Все, что у нас есть, находится здесь. Здесь наша жизнь, здесь наш дом. Куда нам идти? У нас нет поместья, и мы не можем уехать на время эпидемии из города, как поступают богачи».
Как и многим другим, семье Анны не оставалось ничего иного, кроме как сидеть дома.
Анна не могла отвести взгляд от Марлены. Уже несколько дней та лежала в постели. Анне казалось, что это она сама лежит, обливаясь пóтом и глотая воздух ртом. Иногда малышка переставала лихорадочно бредить.
— Мне так плохо, — плакала она. — Мама, мне так плохо!
— Кому будет лучше, если я тоже заражусь? — в очередной раз шептала Элизабет через дверь. — Я буду стоять тут, принесу вам воды, если понадобится. Я приготовлю еду. Но разве вам будет легче оттого, что я сама заражусь? Кто тогда будет выполнять работу по дому? Нет, я не могу заразиться. — Она покачала головой. — Во всем виновата эта проклятая страна. Мы здесь болеем, так я вам скажу. Почему мы не остались дома? Зачем нам было ехать сюда?
Анна больше не отвечала ей. Сначала она подыскивала слова для ответов, но потом махнула рукой. Было время, когда она кричала на мать, чтобы та прекратила наконец жаловаться, но голову Анны уже давно занимали другие мысли. Что случится, если пойдет молва о том, что до фирмы Бруннер-Вайнбреннер докатилась эпидемия? Отложила ли она достаточно денег, чтобы пережить лишения? Что случится, если она не сможет работать в бюро и лично заботиться о фирме? Уже несколько дней Анна не бралась за дела. Клиенты тоже не приходили. Об этом сообщила Мария, до того как Анна отправила ее домой с пакетом продуктов.
Анна подняла голову. Она хотела спросить у Элизабет, есть ли новости от Юлиуса, но та лишь молилась.
— Что это значит?! — со злобой воскликнула Анна.
Все напряжение последних дней в один миг вырвалось наружу. Она сама испугалась силы этого порыва. Никогда еще Анна не разговаривала таким тоном с матерью. Элизабет ошеломленно взглянула на нее.
— Я молюсь, — ответила она. — Я молюсь за больных.
— Принеси лучше свежей воды, наведайся в бюро и потом расскажешь, как там дела.
Не говоря ни слова, Элизабет исчезла. Спустя некоторое время она вернулась. Ее лицо было серьезным.
— Все еще никто не приходил, — сказала она и налила воду из ведра в миску.
Анна поджала губы. Она догадывалась об этом. Неужели все ее усилия пропали даром?