— Розита! — позвала служанку Виктория, когда вода стала чуть теплой, и велела принести большое мягкое полотенце.
Пока молодая идианка расчесывала ей волосы, Виктория продолжала размышлять. «Какое бы платье мне надеть? Кремовое? Темно-синее? Зеленое, чтобы казаться молодой и свежей? Или красное? Кем я хочу быть, королевой или принцессой?»
Виктория закрыла глаза. «Я должна быть самой красивой», — пронеслось у нее в голове. Она так впилась ногтями в ладонь, что ощутила боль. Но слишком выделяться тоже нельзя. Это должно быть платье, которое идет только ей. Платье, которое притягивает взгляд, привлекает внимание гостей.
Виктория выбрала наконец блестящее серо-голубое платье с кружевным воротником и золотой медальон с фотографиями детей.
Когда она позже велела Педро седлать коней и держать их наготове, он ничего не ответил, но она была уверена, что он удивленно посмотрел на нее, прежде чем вновь надеть непроницаемую маску равнодушия.
Ведь он не мог ее обмануть, Виктория видела его насквозь.
В первом внутреннем дворике вскоре собралась вся семья. Дон Рикардо, как всегда, надел светлый костюм и выглядел элегантно. Умберто сильно располнел за последние годы. Настроение у него было неважное, но Виктории это не мешало. Она приняла правильное решение и была уверена в этом. Педро по ее указанию должен был править экипажем, и тот не возражал. Виктория решительно повисла на руке Умберто. Он удивленно смотрел на нее, но был слишком ленив, чтобы высвободиться. Донья Офелия, видя это, лишь презрительно фыркала.
В экипаже Виктория все время болтала, сама не понимая, что говорит. Она просто не могла остановиться. Женщина была так взволнована, что это походило на одержимость.
Поездка заняла больше времени, чем обычно. Иногда Виктория ловила на себе веселый взгляд дона Рикардо.
Когда показалась эстансия Санчесов, все вдруг умолкли.
Подъездная дорога к главному дому была украшена лампионами и фонарями. У ворот уже стояло множество экипажей, принадлежавших влиятельным людям из Сальты и ее окрестностей.
Сантосы смогли продолжить путь лишь спустя несколько минут. Их проводили вокруг дома. Виктория подождала, пока Умберто поможет ей выбраться из экипажа, и воспользовалась возможностью вновь взять его за руку. Очень скоро она почувствовала на себе взгляды гостей. Ей пришлось совладать с собой, чтобы не взглянуть на Педро и не проверить его реакцию. Но когда она все же посмотрела на него, Педро стоял, прислонившись к дверце экипажа и потупив взор. Виктория была уверена в том, что он заметил, как много внимания ей уделяют.
Окрыленная, она тут же окунулась в жаркую игру света и музыки, которая будет продолжаться следующие несколько часов. Она победила. Ей хотелось кричать от радости.
Виктория танцевала. Она уже давно так много не танцевала, казалось, ее тесный мир расширился. Внезапно она смогла вдохнуть полной грудью, снова смогла засмеяться.
Виктория почти не ела, зато много пила. Она флиртовала, в основном с Альберто, но и с другими мужчинами тоже. Иногда Виктория делала вид, что ей нужно подышать свежим воздухом на веранде. Она вела себя на грани приличия, но никогда не переступала эту грань. Ее ни в чем нельзя было упрекнуть. Все собравшиеся видели перед собой жизнерадостную женщину, которая говорила о детях и о муже и щедро позволяла восхищаться собой. Виктория знала эту игру и умело в нее играла.
«Пока я стою на веранде, — думала она, — Педро непременно будет наблюдать за мной. Он увидит, насколько я хороша. Он будет тосковать по мне и пожалеет о своем поведении. Все станет, как прежде». Виктория опустила руку с веером и посмотрела на фонари.
— Шампанского? — Альберто вдруг снова оказался рядом с ней.
Виктория кивнула. Еще один бокал. Почему бы и нет? Один бокал ей не повредит. Она убрала веер в сумочку. Ей хотелось шампанского. Виктория чувствовала невероятную легкость, когда пила.
— Мне немного жарко, — сказала она, опустошив бокал.
— Я могу сделать так, что тебе станет еще жарче, — прошептал Альберто ей на ухо.
Виктория не ответила. Они вместе стояли на веранде и смотрели на сад, где слуги суетились с факелами и фонарики висели на ветвях деревьев, как маленькие солнца. Виктория вздохнула так глубоко, как только позволял ей корсет. Несмотря на жару, она не смогла скрыть легкую дрожь. Альберто что-то рассказывал ей, но она не слушала. Виктория вспоминала о закате, за которым они наблюдали вместе с Педро. Солнечный свет тогда, словно мед, разлился по возвышенности. Она вспоминала о его руке, лежащей у нее на плече, о том, как он притянул ее к себе, когда она озябла. Ей нравился запах Педро — аромат земли, табака и теплой травы. Она любила ощущать его тело.