— Простите, не расслышала, откуда вы родом? — спросила одна из пожилых дам за столом, которая раньше видела Анну с книгой на палубе.
Юлиус говорил, что Анна уже прочла библиотеку капитана, почти полностью состоявшую из рассказов о пиратах.
— Кажется, я видела, как вы выходили со средней палубы.
Анна, нервничая, наклонила голову. Она догадывалась, что сейчас произойдет. Слова «средняя палуба» повисли в воздухе. Что же ей ответить на это? Что говорила Виктория? С самого начала Анна была слишком взволнована, чтобы запомнить. Она с трудом сосредоточилась на именах других гостей, но их так и не удалось удержать в памяти.
— Из Франкфурта-на-Майне. Анна хорошо знакома с семьей Бетге, — вмешалась Виктория. — Она служила там гувернанткой.
— Гувернанткой у Бетге? — Пожилая дама внимательно посмотрела на Анну. — И путешествует на средней палубе? Семья Бетге, насколько мне известно, всегда слыла щедрой.
— Госпожа Вайнбреннер очень экономна.
Виктория не позволяла вывести себя из равновесия. Очевидно, ей даже нравилась такая беседа. От волнения во рту у Анны пересохло. Подали следующее блюдо — рыбу, которую утром выловили для пассажиров кают. Нежная рыба. Анна так часто мечтала о ней, когда ее тошнило от солонины, которую из-за недостатка пресной воды размачивали в морской. Девушке тут же стало дурно.
Хрипло закашлявшись, она вскочила. За ней с грохотом опрокинулся стул. Одной рукой она подобрала платье, чтобы быстрее бежать, другой прикрыла рот.
Стюард, который стоял у двери, едва успел уступить девушке дорогу. Она слышала, как громко стучат ее ботинки по полу. Споткнувшись, Анна вылетела наружу. Поднявшийся днем довольно сильный ветер ударил ей в лицо. И тут по щекам девушки полились слезы. С досадой она провела тыльной стороной ладони по лицу. Почти ничего не видя перед собой, Анна заковыляла к поручням и крепко ухватилась за них. Почему она не отказалась, зачем послушала Викторию?
— Анна?
Юлиус… Девушка не хотела, чтобы он видел ее. Она решительно смотрела на морские просторы. Если он подойдет, она скажет, что слезы — от ветра, а потом уйдет. Но нет, это невозможно. В этом платье она не могла спуститься на среднюю палубу. Страх и разочарование смешались с гневом. По щекам Анны нескончаемыми потоками текли слезы.
— Анна. — Юлиус встал рядом и коснулся ее руки. — Не плачьте, для этого ведь нет причин.
— Я не плачу, — заикаясь, ответила она.
— Это была глупая затея, — продолжал Юлиус.
— Да, — согласилась Анна, но все равно не хотела смотреть на Юлиуса.
— Но ты очень красива, — произнес он.
Сама того не желая, девушка повернулась к нему. Их взгляды встретились. «Нравлюсь ли я ему? — подумала она и в тот же миг отбросила эту мысль. — Нет, этого быть не может. Чепуха, это совершенно невероятно».
Анна посмотрела Юлиусу в глаза. Потом их лица медленно приблизились друг к другу. «Я поцелую его, — подумала Анна, — я вот-вот поцелую его. Но я же замужем!»
Ей пришлось собрать волю в кулак, чтобы снова отвернуться. Некоторым событиям лучше не свершаться.
Следующие несколько дней Анна старалась избегать Виктории. Она выбирала другие маршруты для прогулки, сторонилась мест, где они могли столкнуться.
А на средней палубе говорили лишь о том, что плаванье скоро закончится. Все чаще вспыхивали ссоры: то багаж лежал в проходе, то он сваливался из-за качки. Однообразную жизнь, повторяющиеся изо дня в день события практически невозможно было выносить. Некоторые пытались вывести полчища вшей с помощью ртутной мази. Женщина родила ребенка, который теперь часто и громко кричал и еще больше раздражал путешественников. Группы, которые образовались раньше, теперь еще сильнее обособились. Когда выдавали пресную воду или еду получше (что случалось довольно редко), крепкие расталкивали слабых, чтобы заполучить лакомые куски. В этом преуспели Пит и Михель, которых когда-то обокрали. Анна держалась от них как можно дальше.
В тот день Анна еще раз поднялась на палубу, чтобы подышать свежим воздухом и немного побыть в одиночестве. На верхней койке над Анной спала Фрида Пренцль с четырьмя детьми, ее муж (с двумя детьми постарше) вынужден был перебраться на другие нары. Над головой у Анны весь день царила суматоха и беспокойство, к тому же самый младший ребенок заболел. Двое парней на соседних койках строили глазки девушкам — оттуда всегда слышались громкие разговоры. Одна девушка отказывалась вести беседы, а другая упрекала ее за это.