— Спасибо, — решительно произнесла Виктория, когда прощалась с Розитой и Розалией.
Обе женщины серьезно смотрели на нее.
— Да убережет тебя Господь, — ответили они.
Глава третья
Первые дни после побега прошли в напряжении и страхе. Мигель, Виктория и дети быстро оставили Сальту далеко позади и скакали в Тукуман. «Летом часто стоит такой зной», — пыталась подбодрить себя Виктория. Сейчас, когда лето было почти на исходе, жара немного спала. Не нужно было переправляться через полноводные реки, не нужно ждать или искать длинные объезды.
В конце дня все тело Виктории обычно болело, и она засыпала почти на ходу. Дети часто плакали, и мать старалась их утешить. Она кормила в первую очередь Эстеллу и Пако, заботилась о том, чтобы малыши спали под одеялами, и только потом думала о себе. Она стремилась только к одному — чтобы как можно большее расстояние отделяло ее от Санта-Селии. Мигель заботливо указывал им дорогу, и все же они часто сбивались с пути. Виктория каждый раз опасалась, что преследователи вот-вот их настигнут. В том, что за ними гнались по пятам, она была совершенно уверена. Ни Умберто, ни дон Рикардо не позволили бы ей скрыться так запросто, поэтому беглецы старались не оставлять следов. Впрочем, их отряд бросался в глаза: блондинка, двое детей, индеец…
Вскоре Виктория решила спрятать длинные волосы под платком. На Эстелле с первого дня побега было пончо и штаны, волосы были заплетены в две тугие косички.
Напряжение не спадало. Виктория снова и снова вскакивала посреди ночи. Днем ей казалось, что она видит на горизонте преследователей. В первый день она даже не соглашалась делать привал.
Эстелла дремала на руках у Мигеля, а Пако давно заснул в объятиях матери. Когда они наконец решились остановиться на отдых, он расплакался и все никак не мог успокоиться. Прежде чем Виктория успела его покормить, Пако снова заснул в одеяле.
Виктория уже несколько дней не чувствовала голода. Ее жизнь превратилась в сплошной кошмар. Утром она просыпалась очень рано, с трудом разгибала спину после холодной ночи, проведенной на твердой земле. После того как они много дней питались лишь хлебом и вяленым мясом, Мигелю наконец удалось подстрелить дикую индейку, и впервые за долгое время они смогли поесть свежего мяса. Эстелла наивно, по-детски решила: из-за того, что индейки выглядят странно, их нельзя есть. В тот день Виктория впервые заметила на лице дочери улыбку и чуть не разрыдалась.
Они были в пути уже две недели, как вдруг молодой индеец неожиданно натянул поводья, поднял руку и прислушался.
— Что такое? — шепнула Виктория, исполненная страха.
Мигель покачал головой и прислушался еще раз, потом спрыгнул с пегого мерина, чтобы внимательно осмотреть землю.
— Здесь был ягуар, — наконец произнес он. — Эти места пользуются дурной славой.
Виктория невольно вздрогнула. Мигель тут же вскочил в седло и повел маленький отряд еще быстрее. В тот день они даже не останавливались на обед. Под вечер ноги Виктории так дрожали, что она едва держалась в седле. Одной рукой она судорожно ухватилась за луку седла, а другой крепко вцепилась в одежду Пако. Пот заливал ей лоб и глаза. Виктория моргала, но не решалась разжать руки, опасаясь, что может потерять равновесие и попросту вывалиться из седла. Эстелла уже давно тихо плакала.
— Мы не сможем этого сделать, — вдруг пробормотал Мигель.
— Что? — обессиленно спросила Виктория.
Мигель оглянулся назад.
— Мы не проедем сегодня через лес, сеньора Сантос. Нам придется тут заночевать.
Виктория слишком устала, чтобы возражать.
Они еще немного проехали дальше, прежде чем Мигель подыскал удобное место для привала.
Наконец беглецы смогли слезть со спин лошадей. Виктория и дети стояли, пошатываясь, не в силах удержаться на ноющих ногах. Лошади заметно волновались.
— Ягуары поблизости? — Виктории пришлось откашляться. Ее голос звучал хрипло.
Мигель посмотрел то на одну лошадь, то на другую, и нахмурился.
— Все может быть, — проворчал он.
Виктория заметила, что индеец поднял голову и стал принюхиваться, словно зверь, опасавшийся нападения. Потом Мигель еще раз внимательно осмотрелся. Виктория дрожала.
— И все же мы останемся здесь.
Мигель взглянул через плечо на Викторию и бросил:
— Привяжите лошадь как следует.