Виктория кивнула. Лошади снова зафыркали. Мигель быстро привязал свою лошадь, потом проверил узлы Виктории и наконец разжег костер.
Хотя Виктория была уверена, что не сомкнет этой ночью глаз, она почти сразу же уснула.
Проснулась женщина от того, что кто-то сильно тряс ее за руку.
— Он здесь, — прошептал ей на ухо Мигель. — Возьмите детей и сядьте ближе к костру, сеньора Сантос!
Сон как рукой сняло. Мигель объяснил, что присутствие хищника можно определить по поведению лошадей.
— Хорошо, что мы крепко привязали животных, — произнес он и ободряюще улыбнулся Виктории.
Она смогла лишь кивнуть в ответ. Тем временем проснулись дети и прильнули к матери.
— Нас теперь съест ягуар? — спросил Пако.
— Господи, конечно же нет, — ответила Виктория и тут же взглянула на Мигеля.
Молодой индеец подложил дров в костер, зарядил оружие и взвел курки.
Любой шорох, который улавливала Виктория, заставлял ее вздрагивать. Иногда ей даже казалось, что она чувствует запах хищника. Виктория видела ягуаров только в цирке, куда в детстве ходила с родителями. Она снова и снова смотрела в небо, а ночь все не заканчивалась. Виктория твердо решила больше не спать, но все же в конце концов сон сморил ее. Когда кто-то вновь прикоснулся к ее руке, женщина вскрикнула.
— Спокойно, все хорошо, — сказал с улыбкой Мигель. — Я просто хочу как можно быстрее проехать эту местность, — объяснил он.
Полусонная, Виктория поднялась на ноющие ноги.
Когда она запрыгнула в седло, то сжала зубы от боли. За последнюю ночь она почти не отдохнула.
Спустя несколько дней маленький отряд наконец достиг возвышенности, окруженной лесистыми горами. Здесь было множество мелких селений, тянувшихся до Тукумана. Виктория и дети слишком измучились, чтобы проявлять радость. Они провели много дней в дикой глуши и теперь осматривали зеленые луга со стадами коров и табунами лошадей, поля табака, кукурузы и сахарного тростника, бесчисленные горные ручьи, могучие кедры, лавровые деревья и грецкие орехи, опутанные до самых верхушек лианами. Почва у подножий гор заросла папоротниками и всевозможными видами алоэ.
В Тукумане Мигель отыскал караван, к которому они могли присоединиться. Виктория с облегчением обнаружила англичанина среди диких и отчаянных спутников — троперос, с которыми они продолжили путешествие. Анна когда-то тоже рассказывала об англичанине, но едва ли речь шла об одном и том же путешественнике. Со слезами на глазах Виктория простилась с Мигелем.
Они ехали мимо бедных лесных деревушек, жители которых выращивали коз и возделывали поля кукурузы. Воды здесь было мало. Каждый день после обеда усиливался ветер, поднимая тучи песка. Среди деревьев появлялись большие дюны.
Путешественники пересекли соляную пустыню у Сантьяго-дель-Эстеро. Показались низкие заросли кустарников, однообразие которых прерывали лишь гигантские кактусы. Виктория видела светлячков, которые сияли так, что англичанин использовал трех насекомых в фонаре вместо свечи. У Кордовы местность опять стала гористой. Они проехали мимо заброшенного иезуитского монастыря, в диком, хотя и роскошном саду которого рос превосходный виноград, апельсины, гранаты и персики. Пустынный вид монастыря очень огорчил англичанина.
Когда взгляд Виктории упал на монастырскую капеллу, она не в первый раз спросила себя: не преследуют ли их еще Сантосы? Она и дети не могли чувствовать себя в безопасности, это Виктория знала. Она надеялась, что Бог будет им помогать.
Глава четвертая
Умберто ненавидел скакать весь день напролет. Он любил спать в постели, а не на пыльной, грязной и твердой земле. Он любил засыпать по вечерам в объятиях какой-нибудь пассии. Вот уже много дней он ехал вместе с отцом, который его никогда не жаловал и впредь не будет этого делать. Почему же Умберто все-таки хотел ему понравиться?
Он сжал удила еще крепче и вонзил шпоры в бока лошади. Животное рванулось вперед.
Когда обнаружили, что Виктория сбежала, дон Рикардо тут же приказал седлать лошадей. Четкий след указывал на запад. Они все были уверены, что Виктория собиралась укрыться в горах. Возможно, она планировала уехать в Чили. Возможно, там она хотела добраться до какого-нибудь порта, сесть на корабль и уплыть вместе с детьми из страны. Это было абсурдно, но все же правдоподобно. В конце концов, Виктория очень своенравна. «Что же ему от меня нужно? — задавался вопросом Умберто, скрипя зубами, как лошадь по мундштуку. — Чем я ему не нравлюсь? Я ведь его сын, наследник. Я представительный, неглупый, все при мне. Я получил отличное воспитание. Я знаю, как себя вести. Я привел в дом хорошую невестку. Я знаю, что она ему нравится, несмотря на то, что она натворила. А сейчас, пожалуй, нравится даже больше».