— А я думал, мои люди вас похитили. — В его голосе явно слышались игривые нотки.
— Зачем тогда вы спрашиваете, что мы здесь делаем? — ответила Виктория, прежде чем смогла подумать.
Ее собеседник вновь громко рассмеялся.
— А кто тебе сказал, голубка моя, что мы не отправим тебя прямо к твоему мужу, чтобы он выплатил нам за тебя кругленькую сумму?
— Он ненавидит меня. Он никогда за меня не заплатит. — Виктория старалась не спускать глаз с главаря.
— Значит, вы оба ничего не стоите? — На лице мужчины не отразилось никаких эмоций.
— Если бы мой муж знал, что я… — Виктория решилась мельком взглянуть мимо вожака на других мужчин, — что я здесь, у вас, он бы с радостью оставил меня тут, но я… но мы… — Она с мольбой взглянула на Юлиуса. — Мы готовы заплатить, как только у нас появится такая возможность.
Сама того не желая, Виктория потупила взор. Ей пришлось собрать все свое мужество, чтобы вновь взглянуть на главаря шайки.
— Интересная мысль, — ответил он. — Оригинальная.
Виктории показалось, что она заметила на лице разбойника улыбку. «У него хороший испанский, — промелькнуло у нее в голове, — как странно». Женщина по-прежнему старалась не отводить от него взгляд.
— Значит, ты сбежала от мужа, моя красавица?
Виктория увидела, как заблестели глаза у мужчины, от которого она не знала, чего ожидать.
Женщина глубоко вздохнула.
— А разве здесь есть кто-то, кто не сбежал, сеньор?.. — спросила она смелее, чем сама от себя ожидала.
В тот же миг в лице ее собеседника появилось что-то отталкивающее.
— Нет, — резко ответил он, — мы не в бегах. Мы у себя дома. Здесь наше королевство, а мы — короли.
— Хорошо, сеньор… — Виктория в очередной раз попыталась выяснить имя главаря.
— Локо, — любезно произнес он, — зовите меня Локо.
«Локо, — повторила про себя Виктория, — безумец». Впрочем, она не хотела задумываться над тем, что значит слово «локо». Бандит тем временем отвернулся от нее и взглянул на Юлиуса.
— А это кто? Он твой любовник?
— Нет. — К своему удивлению, Виктория почувствовала, что покраснела.
— Нет? — Главарь бандитов оскалился. — Если бы он оказался твоим любовником, я непременно прикончил бы его, голубка. Из-за тебя.
Он схватил Викторию за руку, а другую положил ей на талию. У Виктории перехватило дыхание. Она резко убрала руку, лежащую у нее на талии, высвободилась из объятий и толкнула бандита в грудь.
— Эй, Руфус! — крикнул один из его товарищей. — Это же маленькая чертовка! Прижми-ка ее покрепче!
Руфус, который сам себя называл Локо, отпустил руку Виктории и скрестил руки на груди.
— Я думаю все же, что верну тебя мужу. Если он тебя не хочет, то всегда сможет сказать мне об этом. Я-то уж знаю, как с тобой поступить!
Виктория старалась не обращать внимания на его ухмылку.
— Мой муж один из тех, из-за кого вы сидите здесь, а не на своей земле, — сказала она. — Он крупный землевладелец.
Ухмылка тут же исчезла с лица Руфуса.
— А может, мы сами хотим здесь сидеть, сеньора, здесь, на свободе!
Виктория сделала вид, будто не услышала этой фразы, и обратилась к остальным:
— Я уверена, что среди вас есть те, кто бежал сюда из-за долгов, те, кто бежал сюда в стремлении к свободе, и те, чью жизнь мой муж и свекор превратили в ад…
Руфус дернул ее за руку.
— Думаю, сейчас самое время прекрасной сеньоре закрыть рот.
Юлиус хотел поспешить ей на помощь, но Виктория покачала головой.
— Позволь мне договорить! — воскликнула она.
— Да, пусть договорит! — раздались голоса из толпы.
Виктории потребовалось некоторое время, чтобы собраться с силами.
— Отпустите меня и моего провожатого, и я обещаю, что вы об этом не пожалеете.
Глава третья
Анна глубоко вздохнула. День прошел неплохо. Книги заказов полнились записями, и лишь немногие лошади оставались в стойлах. Также было арендовано большинство экипажей, дрожек и повозок. Во дворе двое работников ремонтировали повозку, еще двое чистили экипаж. Снова вздохнув, Анна захлопнула бухгалтерскую книгу, откинулась на спинку кресла и уставилась в стену. Прошло всего несколько недель с тех пор, как Виктория и Юлиус отправились в путь. Может быть, они уже нашли Педро? Душу, словно червь, точила ревность, которая мучила Анну с первого дня их отъезда. Она все же призывала себя к спокойствию: «Юлиус любит тебя, и ты уже не маленькая девочка. Доверяй ему». Вздохнув, она наклонилась вперед и оперлась локтями на стол. Анна была обессилена, но это и хорошо. Когда много работы, нет времени на ревность. Возможно, у нее нет причин для волнения.