Анна взглянула на книгу заказов, которая все еще лежала перед ней, но тут вдруг скрипнула дверь. Женщина бросила взгляд через плечо. Ленхен просунула голову в щель и робко улыбнулась.
— Можно мне войти?
— Конечно. Почему ты спрашиваешь?
Ленхен не ответила. Анна указала на стул рядом с собой, и сестра села.
— Ты волнуешься, сестрица? — спросила она. — У Юлиуса и Виктории все получится. Они вернутся.
— Да. — Анна нерешительно улыбнулась. — Да, конечно.
Она немного стыдилась своей ревности, которая, несмотря на увещевания, все не исчезала. Ревновать было глупо. Поездка была настолько опасной, что никто не мог поручиться за то, вернутся ли Виктория и Юлиус живыми и здоровыми. Оба занимались более важным делом, чем Анна. Смешно представлять, как Виктория и Юлиус лежат в траве, взявшись за руки. Анна взглянула на улыбающееся лицо Ленхен.
— Юлиус наверняка и не предполагал так быстро к тебе вернуться, — сказала она. — Он тебя очень любит, сестрица! Любая женщина была бы счастлива, если бы у нее был такой мужчина.
«А я и счастлива», — подумала Анна. Но она невольно покачала головой в ответ на слова сестры.
— Что ты в этом понимаешь?
Ее голос прозвучал резко. Она не хотела ни с кем разговаривать о своих чувствах или о своих страхах. Анна слишком волновалась, когда думала об этом.
— Я же не слепая, пусть даже в моей жизни еще не было возможности… любить, — невозмутимо ответила Ленхен.
— Я все время думаю…
Ленхен разгладила руками фартук.
— О чем? Ты вообще когда-нибудь задумывалась о таких вещах? Для тебя всегда существовала только работа.
«А семья? — подумала Анна. — Особенно Марлена… Я хотела для нее только самого лучшего…» Она облизнула губы.
— Я думала, возможно, ты встретишь кого-нибудь.
Ленхен поджала губы и секунду помолчала.
— Я и встретила, но между нами ничего не было, понимаешь? Никогда. Это были всего лишь мгновения, которые я могла вспоминать весь день, несколько секунд, во время которых я не думала ни о сеньоре Альварес, ни об остальных, на кого я работала не разгибая спины. — Ленхен еще раз разгладила фартук. — Мы гуляли вместе, но потом он познакомился с другой — с девушкой, на которой решил жениться. — Она пожала плечами.
— Но, Ленхен, я же не знала…
Анна вскочила, чтобы обежать вокруг стола, но вместо того, чтобы обнять сестру, как намеревалась, она застыла перед ней в нерешительности.
Ленхен устало взглянула на нее.
— Тебе это интересно? У тебя и так в голове столько дел. — Младшая сестра попыталась улыбнуться, но не смогла скрыть, что ей на глаза наворачиваются слезы.
Анна наконец обняла ее.
— Возможно, я не слушала тебя раньше. Мне очень жаль.
— Тогда послушай меня сейчас. Верь ему.
— Да, обязательно буду верить, — прошептала Анна.
— Хорошо. — Ленхен высвободилась из ее объятий и погладила сестру по плечу. — Эдуард пришел.
Анна удивленно взглянула на сестру. Брат еще никогда не приходил к ним домой.
— Эдуард? Тогда мне, наверное, нужно к нему выйти.
Она направилась во двор.
Прошло несколько секунд, прежде чем Анна заметила его, потому что Эдуард ловко воспользовался густой тенью, чтобы спрятаться.
— Я подумал, будет лучше, если меня здесь никто не увидит, — тихо произнес он хриплым голосом.
— Ты же мой брат!
— Да, конечно, но…
Эдуард едва заметно улыбнулся.
— Мы всегда были честны друг с другом, Анна. Было бы нехорошо, если бы кто-нибудь меня здесь увидел. И ты прекрасно знаешь почему. Ты и так слишком много страдаешь из-за нас.
Анна не ответила. Эдуард намекал на тяжелые времена, когда в городе бушевала эпидемия желтой лихорадки. Некоторые работники и конкуренты сделали все, чтобы развалить фирму Бруннер-Вайнбреннер. Но Анна всем утерла нос.
Эдуард сделал шаг вперед, и теперь его озарял неяркий свет восходящей луны.
— Мне кажется, тебя это заинтересует. Я столкнулся с людьми Сантосов и узнал кое-что любопытное.
Спустя несколько минут Анне все было известно.
— Они действительно занимаются контрабандой серебра? — переспросила она.
— Уже несколько десятков лет, — подтвердил Эдуард. — Возможно, даже у отца дона Рикардо рыльце было в пушку, хотя я не могу сказать, обменивал ли он плохие монеты на хорошие товары.