— Вот ваше toldo, — неожиданно произнес он.
— Что?
— Хижины здесь называют «тольдо», — объяснил Педро.
Виктория с понимающим видом кивнула. Неужели он несколько месяцев ночевал в таких хижинах? Нападал ли он на белых? Убивал ли он?
Она понимала, что Педро ей об этом никогда не расскажет. По крайней мере, не сейчас.
— Они посовещаются. — Педро колебался. Виктория по-прежнему не отвечала на его вопрос. — Что ты, черт возьми, здесь делаешь? Где дети?
Она глубоко вздохнула, чувствуя, как странное ощущение покоя крепнет в ее душе. Это началось с тех пор, как они прибыли в лагерь мапуче.
— Они в безопасности, Педро. Все остальное — долгая история. Мне нужно время, чтобы все тебе рассказать.
Она пристально посмотрела на него. Педро кивнул. Спустя мгновение Юлиус и Виктория снова оказались в полумраке хижины.
— Сеньор Кабезас, кажется, не особо рад тебя видеть, — сделал вывод Юлиус.
— Да, — ответила Виктория. Сквозь прорехи в кустарнике она попыталась проследить, что делается снаружи.
— Между вами что-то произошло? — настойчиво допытывался Юлиус.
Чтобы хоть что-то разглядеть, Виктория наклонилась немного вперед, но все было напрасно. Она не видела ничего, кроме соседней хижины, нескольких охапок сена и пыльной земли.
— Мы поссорились перед расставанием, но тебя не должно это волновать.
— Поссорились перед расставанием, — повторил, как эхо, Юлиус.
Он присел на корточки. На его лице появилась неуверенность. Виктория улыбнулась ему.
— Все будет хорошо.
— Если бы я рассказал эту историю своим друзьям в Буэнос-Айресе… Или в Гамбурге… Я среди дикарей, меня похитили бандиты…
Юлиус таинственно улыбнулся. Виктория заметила, как редко он говорил о Гамбурге с тех пор, как они сошли с корабля. Может, он чаще об этом думал, чем говорил? Она ведь нередко вспоминала о родине и регулярно писала родителям, последнее письмо она отправила перед выездом из Буэнос-Айреса. Виктория сообщила им о долгом путешествии, которое ей пришлось совершить. Все остальное было слишком неопределенным, ни к чему было волновать отца и мать. Виктория пристально взглянула на Юлиуса.
— У нас все получится, — сказала она.
Юлиус кивнул. Потом они сидели, погрузившись каждый в свои мысли, пока у хижины не раздались голоса и на входе не распахнулось покрывало, заменявшее дверь. Педро заглянул внутрь.
— Пойдемте, — коротко бросил он.
По его спокойному голосу ничего нельзя было понять. Он совершенно не стремился подготовить их к тому, что их ждет.
Виктория и Юлиус последовали за ним через весь лагерь.
Индейцы стояли группками. Виктория заметила среди них лишь одну женщину. Та удивленно повернула голову, но они быстро прошли мимо и не стали разглядывать друг друга.
Педро подвел их к хижине, у которой дожидалось много индейцев. На голове у одного из них было украшение. «Должно быть, это кацик», — подумала Виктория. Рядом с ним ожидал молодой мужчина, который недавно так злобно посмотрел на нее и плюнул перед Педро. Юлиус резко выдохнул и сжал зубы.
Несколько секунд они стояли молча друг напротив друга. Потом мужчина с украшением на голове что-то произнес.
— Садитесь, — перевел Педро.
Виктория и Юлиус повиновались. Индейцы вокруг них еще немного постояли, потом тоже сели. Лишь молодой индеец оставался в стороне и по-прежнему злобно смотрел на Викторию.
Вождь снова что-то произнес.
— Он спрашивает, откуда вы приехали и что здесь делаете, — перевел Педро.
— Как его зовут? — Виктория взглянула на Педро.
— Кого? — озадаченно спросил Педро.
Виктория решительно подняла голову, молясь про себя, чтобы ее голос не дрогнул.
— Того, кто задает вопросы. — Теперь она взглянула на индейца. — Как его зовут?
— Я…
Педро, казалось, был в растерянности. Он смотрел то на Викторию, то на вождя. Виктория расправила плечи. Она не опускала глаз, когда вождь смотрел на нее, но при этом старалась всем своим видом выражать почтение.
— Я хочу знать, с кем говорю, — спокойным тоном произнесла она.
Вождь ответил на ее взгляд так же спокойно. У него были точеные черты лица, нос узкий, слегка изогнутый, глаза бездонно-черные.
Виктория перевела взгляд на Педро. Тот, очевидно, все еще не решался перевести слова, которые она произнесла.