Наконец-то снова появилось мясо, и Виктория была убеждена в том, что еще никогда не ела ничего вкуснее. До этого момента она знала только о красивых перьях нанду, из которых изготовляли прекрасные украшения. Теперь же она видела в птице лишь источник пищи. Маленький Пичи взволнованно рассказывал ей о том, как высоко ценятся яйца нанду. Но и мясо птицы оказалось очень вкусным. Оно было похоже на мясо индейки. Мужчины наполнили выпотрошенную тушку птицы горячими камнями и таким образом приготовили ее.
Наконец-то наевшись досыта, Виктория присела у костра и погладила рукой бурые перья нанду, напоминавшие на ощупь мягкий ковер, — они были содраны вместе с кожей. Педро рассказал ей, что косточки нанду мапуче используют как иглы. Виктория взяла одну из них и с удивлением коснулась острого кончика.
«Совсем как настоящая игла!» — подумала она.
Виктория чертовски устала. Обратная дорога заняла много времени, но Пичи и его сестра Сужай сидели рядышком и ждали новых историй об охоте. Пире, мачи и Педро тоже присоединились к ним и улыбались, а дети задавали все новые и новые вопросы. С того дня, когда подрались Педро и Нагуель, остальные мапуче стали относиться к чужакам дружелюбнее. Виктория узнала, что мачи могут быть не только женщины, но и мужчины, только назывались они шаманами.
— Виктория, расскажи, расскажи еще раз, как поймали птицу, — просил Пичи, а Сужай добавляла:
— Ты тоже бросала болеадорас?
Виктория, улыбнувшись, покачала головой.
— Тебе понравилось? — допытывалась Сужай.
Виктория снова покачала головой. С тех пор как она съездила с мужчинами на охоту, девочка не отходила от нее ни на шаг. От Пире Виктория узнала о том, что Сужай — племянница Нагуеля и Негуена. Девочка, очевидно, сама очень хотела поехать на охоту, но старший брат не воспринимал ее всерьез. Малышка снова и снова просила рассказать, как летели каменные метательные шары.
— Завтра я сама попробую бросить болеадорас, — шепнула она Виктории.
Виктория обрадовалась, когда мать Сужай забрала уставших детей и уложила их в постель. У нее было такое впечатление, что она вот-вот свалится с ног, но когда Педро взял ее под руку и увел с собой, Виктория не сопротивлялась.
— Ты вела себя храбро, — сказал он, когда они добрались до края деревни. — Я тобой горжусь.
Виктория хотела возразить, но промолчала, положив голову ему на плечо. Ей нравилось прикасаться к теплой коже Педро.
Они под руку прошли к озеру и стали гулять вдоль берега. Виктория вспомнила, что сказала ей Пире, мудрая женщина. В племени мапуче все соединено попарно: добро и зло, мужчина и женщина. Виктория прислушалась к шагам Педро и попросила его остановиться. Сначала нерешительно, потом все смелее она запустила руки под его пончо и коснулась обнаженного тела. Их взгляды встретились. Не нужно было слов. Спустя некоторое время они уже были под сенью кустарника и камыша.
Педро помог расстегнуть пуговицы на ее платье и медленно обнажил ее плечи. Наконец Виктория предстала перед ним нагой. Она уже не стыдилась, как раньше. Она больше не нарушала узы брака. Педро был любовью всей ее жизни. То, что происходило между ними, было правильно.
Он нежно ласкал ее грудь, сначала взглядом, потом руками. Виктория закрыла глаза и наслаждалась прикосновениями. Они опустились на землю, и Виктория обвила руками мускулистое тело Педро. Она ощущала его дыхание, словно они слились в одно целое.
«Мы едины, — подумала она, — мы принадлежим друг другу». Сейчас Виктория не хотела думать о том, что будет дальше, — только о том, что произойдет здесь и сейчас.
Веселый праздник кончился, жизнь в пампасах была тяжелой. Пришла пора плохих новостей. Со всех сторон на земли мапуче наступали белые. Строились все новые форты, вытягивались линии укреплений. Виктория начала понимать, в каких стесненных условиях живут эти люди.
Следующие дни принесли мапуче много горя. Перестрелка, которую учинили белые землевладельцы, унесла много жизней. Из жажды мести молодые воины собрали новый отряд, желая поквитаться. Мужчины пронзительно кричали от ненависти, а может, и от страха перед предстоящей схваткой. Их матери, дочери, жены, дети, старики — все, кто остался в деревне, молча толпились вокруг. Нагуель тоже присоединился к отряду. Виктория, которая вместе с Сужай и Пичи стояла в толпе прощающихся с воинами, заметила это. Он все еще держался особняком. Виктория обратила внимание на то, как Нагуель мрачно взглянул на нее. Вдруг, остановившись между двумя молодыми воинами, он направил лошадь на нее, а затем резко остановился. Виктории пришлось призвать на помощь всю свою храбрость, чтобы не отскочить в сторону. Она не хотела выказывать страх перед Нагуелем. Никогда! Нагуель успел занять свое место, прежде чем Негуен приказал ему вернуться в строй. Негуен и Педро переглянулись. Педро должен был находиться в деревне. Кацик попросил его остаться с другими мужчинами для того, чтобы охранять жителей. Подобно каменной статуе, кацик возвышался, сидя на лошади и наблюдая за своим отрядом. Токи подвел лошадь к Педро. Он выглядел серьезным.