Во дворе царила привычная рабочая атмосфера, пахло лошадьми, сеном и овсом. Генрих Бруннер сидел во дворе на скамейке, его лицо раскраснелось от выпивки. Он наблюдал за происходящим налитыми алкоголем, но зоркими глазами. Юлиус сразу заметил Анну среди работников. Она была маленькой и хрупкой, но, несмотря на это, пользовалась авторитетом. Взгляд Юлиуса упал на узел, в который были собраны ее волосы, на простое серое платье. Прежде чем он успел произнести хоть слово, Анна обернулась к нему.
— Юлиус! — воскликнула она.
И с этого момента она уже не выглядела строгой, ее лицо стало для него открытой книгой. Юлиус видел, что она хотела броситься ему навстречу, но сдержалась. Когда он соскочил с лошади и протянул руки, Анна все же поспешила к нему и кинулась в объятия.
— Что подумают обо мне люди? — почти беззвучно прошептала она.
— Ах, оставь людей в покое! — Юлиус обвил руками ее плечи и притянул женщину к себе.
— Я скучала по тебе, — снова услышал он ее шепот. — Я так боялась, что ты больше никогда не вернешься! Я так сильно по тебе скучала!
— Почему… — Юлиус обхватил ее лицо ладонями, — почему я не должен был вернуться?
Анна отвела глаза.
— Об этих дикарях рассказывают такие страшные истории, — ответила она, стараясь выглядеть храброй.
Юлиус погладил ее по щеке.
— Действительно рассказывают?
Анна решительно кивнула.
— Но я ведь снова здесь.
— Да, ты здесь, и я так рада этому!
Она пристально взглянула на него, а потом куда-то мимо него. В голову Юлиусу пришла мысль… Он обязательно поговорит об этом с Анной, причем сегодня.
— Где же Виктория? — услышал Юлиус.
— Она осталась там.
— У мапуче? — переспросила Анна.
— Да. Ей нужно время. Ей и Педро нужно время.
— Им нужно многое рассказать друг другу, — произнесла она задумчиво. — Да, очень многое.
Юлиус страстно желал еще раз прижать к себе Анну и поцеловать ее, но не сделал этого. А потом он услышал ее голос:
— Ленхен, Мария, сегодня у нас будет праздник.
Мария приготовила ньокки и тальятелли. Ленхен — жареные колбаски с капустой и эмпанады по рецепту одной из своих испанских подруг. Ко всему этому Анна велела зажарить половину быка, потому что возвращение Юлиуса нельзя было отметить без грандиозного жаркого. Юлиусу, который сначала вообще не собирался есть мясо, пришлось отказаться от своих планов еще на день.
Праздник начался раньше, чем обычно. Сразу после обеда во дворе стали собираться гости. И вот бархатным покрывалом над всеми опустился южный весенний вечер.
Один из конюхов играл на бандонеоне[13], еще пара отбивала ритм, а остальные плясали во дворе первый танец. Женщины обменивались с Марией и Ленхен рецептами, восхищались новыми вышивками. Чуть дальше слышался смех детей, которые в тот вечер не ушли спать рано, как обычно. Старый Бруннер сидел на скамье. Анна и Юлиус устроились у костра, который батраки развели посреди двора.
— Анна? — тихо спросил Юлиус.
Она повернулась к нему.
Юлиус прошептал:
— Анна, я знаю, я уже спрашивал тебя однажды, но обстоятельства… — Он замялся, осмотрелся вокруг, проверив, не подслушивает ли кто. — Сегодня я хочу спросить тебя об этом еще раз. Доверься мне.
Он достал маленькую коробочку и открыл ее. Анна серьезно взглянула на Юлиуса, потом на коробочку. На маленькой бархатной подушечке лежало золотое кольцо. Так, как Анна и представляла сотни раз в мечтах, она взяла кольцо. Оно казалось изящным, хрупким и все-таки надежным. Это был круг — символ вечности.
Несколько секунд Анна держала украшение в руках, потом отдала его Юлиусу. Они взглянули друг на друга. Юлиус молча надел кольцо на палец Анны. Она закрыла глаза и спустя мгновенье почувствовала прикосновение его губ, на этот раз требовательное, не такое сдержанное, как всегда. На долю секунды весь мир вокруг них исчез.
В следующий миг они услышали голос Ленхен.
— Выпьем за жениха и невесту! — воскликнула младшая сестра. — Пусть живут долго и счастливо!
И все вокруг громко зааплодировали.
Часть девятая
Подруги
Декабрь 1875 — июль 1876 года
Глава первая