Анна глубоко вздохнула. Неужели она только что допустила ошибку? Девушка опустила голову, собираясь с силами, а потом снова взглянула на Герти Вильмерс.
— Мы будем делать все, что вы пожелаете, госпожа Вильмерс. Мой отец был крестьянином, он…
— У него была собственная ферма? Молочный скот? Овцы? Больше земли, чем можно охватить взглядом?
На лице госпожи Вильмерс снова появилась злобная ухмылка. Очевидно, ей нравилось вести беседу в подобном тоне.
— Нет, мы…
Герти Вильмерс махнула рукой, заставив Анну замолчать. Девушка сжала зубы. Долгое время госпожа Вильмерс ничего не говорила, лишь смотрела на Анну и ее сестру. Потом она приставила ружье к стене дома.
— Простите, это необходимые меры предосторожности. Здесь шатается всякий сброд. — Она протянула Анне руку: — Добро пожаловать в Лангеоог.
Анна пожала холодную руку Герти. Девушка хотела радоваться, но не могла. Что-то неприятное было во взгляде Герти Вильмерс.
Хозяйка говорила правду. Работа оказалась тяжелой, а ее беременная дочь Адель требовала много внимания и быстро привыкла к помощи Ленхен. Анна в это время работала на износ в загонах для овец, в саду или возле молочного скота, отвозила в город и продавала за хорошую цену овощи, фрукты и молоко. Сестра же должна была присматривать за Адель, угадывать и исполнять любые ее желания. К тому же ровно в двенадцать дня нужно было подать обед из трех блюд для Адель и Герти. Анне и Ленхен приходилось довольствоваться простым крестьянским хлебом и кукурузной похлебкой в комнате для прислуги.
Так проходили месяцы. Анна и Ленхен зарабатывали немного, и этого хватало только на самое необходимое.
В декабре, необычно знойном зимнем месяце, вернулся господин Вильмерс. В сочельник стояла невыносимая жара. В этой части света приближалась середина лета. Семья Вильмерсов собралась вместе с работниками для совместной молитвы. Батракам выдали новые жилетки, Анне и Ленхен — по полотняной шали с вышитым цветочным узором. Все вместе пели рождественские гимны и накрыли к празднику общий стол.
Разговор в основном шел о достигнутом и пережитом в Новом Свете. Говорили больше всего Адель, господин и госпожа Вильмерс. Анна запихивала в рот свежий хлеб, испеченный Ленхен, и куски утки с каштанами и капустой и согласна была в такой день выдержать даже болтовню Герти Вильмерс.
— Нам тоже вначале было непросто, — принялась за любимую тему госпожа Вильмерс. — Нет, нет, нам тоже пришлось очень туго, когда мы сюда приехали. Но сейчас вам кажется, что все это на нас с неба свалилось. — Она пристально посмотрела на Анну и Ленхен. — Так почему, скажите-ка мне, девушки, почему сегодня вам должно быть проще, чем нам тогда?
— Да, — вторила ей Адель с набитым ртом, пытаясь усесться на стуле поудобней. — Отчего вам должно быть легче? Мама, расскажи о погибшей колонии, расскажи, как все это случилось!
Господин Вильмерс что-то тихо буркнул себе под нос, но не стал протестовать, а отрезал себе еще кусок утки.
— Да, да, погибшая колония… — Герти поджала тонкие губы. — Нам пришлось ждать шесть месяцев, пока не распределят землю, и даже после этого ее оказалось слишком мало, на всех не хватало. — Пожилая женщина покачала головой, словно на нее нахлынули тяжелые воспоминания. — Прошло более тридцати лет. Тогда я была еще совсем юной девушкой. У нас ничего не было, вообще ничего. Буквально. — Ее глаза остановились, взгляд устремился в далекое прошлое. — Карл Гейне… — продолжала она. — Этого имени я не забуду никогда. Никогда! Чего нам только тогда ни обещали… В конце дня, я хорошо это помню, отец сидел за столом, заламывая руки, мать тихо плакала. От всего этого у меня просто сердце разрывалось! На родине у нас был участок земли, хоть и маленький, но он принадлежал нам. И мы знали, для чего и для кого мы работали. Но отец продал землю в надежде на лучшее — и мы горько разочаровались. Вместо того чтобы приобрести землю в собственность, нам пришлось разделиться и работать на других людей. Я была еще совсем молода, почти ребенок, и плакала часто и подолгу. — Герти подняла голову и взглянула на Анну. — Поэтому не думайте, что только вам жизнь подбросила не то, что вы ожидали.
Анна осторожно положила нож и вилку.
— Нет, госпожа Вильмерс.
— Да отстань ты от девочек, — проворчал господин Вильмерс с рождественским добродушием — его совершенно не интересовали бабьи россказни.
Герти покачала головой, но дальше говорить не стала.
В тот вечер с наилучшими пожеланиями от семьи Вильмерс Анне и Ленхен разрешили взять с собой узелки с остатками еды.