В Буэнос-Айресе каждый год приходилось бороться с наводнениями, поэтому в кварталах строили много домов на сваях. Лачуги и высокие тротуары виднелись вокруг Плаца-де-ла-Викториа, где, чтобы ступить на мостовую, нужно было спуститься по ступенькам, которые так истерлись, что ребятишки с веселым гиком скатывались по ним, как по перилам.
В последние годы город разрастался в основном в западном направлении. В кварталах появлялись новые площади — места, где можно раздобыть товары, получить услуги, узнать новости. Улицы в западных кварталах еще не были вымощены брусчаткой; тротуары и указатели улиц встречались редко. В зависимости от времени года улицы могли превратиться в болото. Иногда ветер поднимал тучи пыли, что усложняло жизнь пешеходам.
Дома на окраинах города строились дешевые. На немногих свободных участках между строениями жители выращивали овощи, так что можно было подумать, будто это какая-то деревня.
Но если идти на восток, к реке, то вид разительно менялся: рабочие, служащие и нарядные дамы фланировали по мощеным улицам. Здесь уже были тротуары, хотя об освещении улиц пока приходилось только мечтать.
Однажды вечером Анна в очередной раз остановилась перед витриной одного из самых дорогих ресторанов города. Она часто там стояла, наблюдая за тем, как нарядные мужчины и дамы входят в заведение, а потом смотрела через окно, как они беседуют за столиками. Если изловчиться, можно было оставаться незаметной, и тогда тебя не прогонят. Анна ловко проделывала этот трюк, ведь ей так хотелось принять участие в роскошном представлении, которое разворачивалось каждый вечер за большими стеклами.
Стало прохладно, но Анна ничего не чувствовала. Она устала сильнее, чем обычно, была измождена. День выдался напряженный. Утром отец разозлил ее колкими упреками, мать и сестра беспрестанно жаловались. Днем, во время работы, она не отдыхала. Анна вычесывала лошадей, кормила их, чистила стойла. Один из конюхов попросил ее взглянуть на очень пугливую лошадь.
После того как работа в конюшне закончилась, Штефан Брейфогель задержал Анну и попросил ее убрать в конторе. Ей предстояло навести порядок даже на письменном столе.
В какой-то момент, когда рядом никого не было, Анна, дрожа, потуже затянула шаль, положила руки на полированную поверхность стола и стала любоваться маленькой статуэткой какой-то греческой богини, которую Брейфогель использовал как пресс-папье. Девушка с облегчением подумала о том, что Йорис Брейфогель уже несколько дней разъезжал по окрестностям в поисках земельного участка — Брейфогель-старший мечтал разводить овец, — и поэтому Анна могла беспрепятственно насладиться покоем и теплом конторы, не опасаясь поползновений Брейфогеля-младшего.
«Как давно я не размышляла о своем будущем! — задумалась Анна. — С тех пор как жизнь превратилась в ежедневную борьбу — борьбу за семью, борьбу за Калеба, которому не становится лучше». Она уже привыкла к тому, что ее красивый муж превратился в развалину. Ей нужно было свыкнуться с мыслью, что он умрет.
В следующий же миг, когда Анна стояла у полированного стола и смотрела сквозь чистое окно на двор, в ней зародилось стремление — желание жить так же. Она обязательно будет сидеть за таким же письменным столом и читать деловые бумаги.
Позже, днем, Кандида Брейфогель отправила Анну за покупками, из-за чего господин Брейфогель с ней повздорил.
— Это моя рабочая сила, — кричал он, — посылай своих девчонок! У тебя их предостаточно.
Анна все еще стояла немного поодаль, понурив голову и держа в руках корзину с покупками. Кандида Брейфогель возразила мужу резко и громко. Анна ничего не поняла. Она все еще недостаточно хорошо понимала испанский, когда на нем говорили слишком быстро. Потом двери распахнулись, но, вопреки опасениям Анны, Штефан Брейфогель ничего ей не сказал.
Анна озябла, пока рассматривала посетителей ресторана — красивых женщин в широких юбках из блестящих разноцветных тканей, расшитых шалях из тонкого льна и видных мужчин в дорогой одежде. Она видела брюнеток и блондинок, каштановые локоны и даже рыжую шевелюру, принадлежавшую, наверное, англичанке, которых в многонациональном городе было не так уж много.
Анна, в общем-то, уже давно рассчитывала быть дома, но просто не могла отвести глаз от яркого зрелища за большими окнами. Газовые лампы превратили зал в море огней. Опрятно одетые официанты сновали между столиками. Гости наслаждались вкусными блюдами, разговаривали друг с другом и смеялись. Да еще как смеялись!