Все-таки они ели. Все-таки у нее была семья, а не так, как у Пелегрини, который во время путешествия потерял жену и троих детей.
Троих детей! Мария замерла. Это, наверное, ужасно — приехать совершенно одиноким в Новый Свет, о котором так много рассказывают. «Тебе никогда не стоит об этом забывать, — подумала она, — ты не одинока. За это ты можешь поблагодарить Бога».
Мария решила в ближайшие дни снова навестить Пелегрини. Вдруг она услышала снаружи тихий свист. Лука сидел на скамейке, прислонившись спиной к теплой стене дома, наслаждался красным заревом заходящего солнца и ждал ужина. Он был в хорошем настроении.
Утром он получил работу в порту. Нужно было закончить с погрузкой корабля, и тогда он принесет домой хорошие деньги. Они пополнят припасы и отложат немного песо на черный день. Потом на эти деньги Мария сможет купить курицу или хороший кусок мяса.
Из кармана фартука Мария достала сушеный перец чили — последний, который у них остался, — и раскрошила немного на почти размокшие кусочки хлеба. Завтра она сможет купить новый чили. Все хорошо. Мария испытала облегчение, и у нее на лице появилась улыбка. Девушка вынесла тарелку Луке на улицу.
— Спасибо, — сказал он, принимая ее, и ослепительно улыбнулся Марии.
По нему было видно, что он тяжело работал. Лицо и руки по-прежнему были грязными, хотя он тщательно вымыл их, громко фыркая. Лука с аппетитом съел несколько ложек бульона, а Мария в это время смотрела на улицу. Пасквилиани, которые жили через два дома от них, еще не садились ужинать. Через открытое окно было видно, как сеньора Пасквилиани нарезает овощи. Сеньор Пелегрини еще не вернулся домой. Дети Винонуэво убежали куда-то играть. Не в первый раз Сюзанна Винонуэво стояла перед домом, уперев руки в бока, и громко звала их.
Мария заметила, что Лука наблюдает за ней. Потом он поставил миску рядом с собой на скамейку и осторожно погладил Марию по левой руке.
— Ты снова думаешь об этом? — тихо спросил он.
Мария не могла отвести взгляд от Джулио и его сестры Джованны, которые бежали по улице к матери.
Она кивнула, поджав губы. Ей не хотелось отвечать, иначе она снова могла бы заплакать. Лука тоже не мог вымолвить ни слова, лишь печально смотрел на жену.
— Это не твоя вина, — сказала наконец Мария.
Она хотела, чтобы ее голос звучал увереннее. Маленькая Чиара, умершая во время плавания, была не первой и не последней. «Пелегрини потерял троих детей, — вспомнила девушка еще раз. — И жену».
Мария обхватила себя руками. Она никак не могла забыть маленькую дочку. Она не могла этого сделать, пусть даже Луке из-за этого было больно.
«Это не его вина, — подумала Мария, — мы тогда вдвоем принимали решение, и я готова была отправиться в путешествие. Я тоже этого хотела. Я хотела, чтобы у Чиары была лучшая жизнь». И вот теперь ее маленькая девочка лежала на дне океана. Мария даже не помнила, как волны поглотили крошечное тело, так тяжело ей было.
— Ешь, — тихо произнесла Мария, — я сейчас возьму тарелку и приду.
Лука кивнул. Мария надеялась, что ее муж не будет беспокоиться из-за того, ела она что-нибудь или нет. Случались дни, когда она часто думала о Чиаре и совершенно не чувствовала голода. Восемь месяцев жизни отвел Господь их малышке. После этого несчастья Мария так и не смогла забеременеть. Она вернулась в полумрак комнаты и взглянула на свою миску. Ее кусок хлеба уже совершенно размок. Когда девушка села за стол, ей на ум пришла старая неаполитанская колыбельная. Она тихо напевала себе под нос и скребла ложкой по краю жестяной миски. Эту песню она часто пела Чиаре, даже на корабле, когда девочка лежала у нее на руках. У нее была горячка. Тогда Мария отказывалась есть, лишь иногда выпивала немного застоявшейся воды, если Лука заставлял ее…
Мария сжала зубы. У двери вдруг послышался шум. Девушка подняла голову и увидела Анну.
— Можно войти? — спросила она.
Ее голос дрожал. Она плакала.
Мария налила Анне немного воды в жестяную кружку, приправив несколькими каплями сиропа. Потом девушки сели за стол друг напротив друга и некоторое время молчали.
Казалось, Анна не знает, с чего начать разговор. Она хмурилась, нервно вертела в руках кружку, потом сделала еще несколько глотков. Анна то смотрела Марии в глаза, то отводила взгляд. На ее щеках виднелись следы слез. Молодая итальянка ждала.
Лука оставил девушек одних. Снаружи доносилось тихое бряцание металла. Наконец все стихло. Сквозь распахнутую дверь можно было видеть, как переулок окрасился в темно-красные тона. В отвратительно пахнущих стоячих водах играли последние лучи заходящего солнца.