— Тебе необходимо есть, — ворчал он. — Ты должна кормить младенца, тебе нужно нагулять жирок на ребрах.
Анна еще никогда в жизни не была такой худой. Ребра выпирали из-под кожи, торчали тазовые кости и ключицы. Волосы потеряли блеск, кожа стала бледной.
Вопреки ожиданиям, Генрих гордился своей первой внучкой, тогда как Элизабет видела в маленьком кричащем свертке лишь лишний рот. Именно Генрих качал малышку на руках, если у него было время. Он даже стал реже ходить в пульперию, где с помощью алкоголя пытался забыть тяготы жизни.
В один прекрасный день Анна приняла решение. Вопреки намерениям держаться подальше от Юлиуса, она отправилась на поиски своего попутчика. Но куда бы она ни ходила — в Сан-Тельмо, на набережную Аламеда, где гуляли богатые люди, на Плаца-де-ла-Викториа, перед городской ратушей или собором, — Юлиус как сквозь землю провалился. Она больше не встречала его ни в ресторане, где случайно его заметила, ни в порту, ни на богатых улицах, ни в парках. Анна вспомнила о Виктории, но и о ней она совершенно ничего не знала, кроме того что семья Сантос живет на севере страны.
Однажды, когда после завтрака стало понятно, что об ужине нечего и думать, Анна решила отправиться к братьям. Она поклялась ничего у них не брать, но что толку от такой клятвы, когда пухнешь с голоду?
Эдуард принял ее с улыбкой. Анна обрадовалась, когда он дал ей обещанные деньги, не задавая лишних вопросов. У нее не было выбора, и все же Анна боялась, что допустила большую ошибку.
Часть третья
Санта-Селия
Апрель — октябрь 1865 года
Глава первая
Первые гости стали прибывать на громадное подворье Сантосов в Сальте сразу после обеда. Сначала они, истекая пóтом, собирались во дворе эстансии Санта-Селия, потом их вели через патио в роскошный зал для приемов. Маленькие служанки-индианки, покорно склонив головы, под скромное музыкальное сопровождение нанятой капеллы разносили на подносах гостям прохладительные напитки и закуски. Потом прибывшие направлялись в небольшую столовую, которая была особенно роскошно украшена в честь празднества. Сюда приносили деликатесы за деликатесами, пока гости не насытятся.
Всего через два часа хозяйка вечера, Виктория, которая несколько недель ждала этого торжества, с трудом сдерживала зевоту. Чтобы избежать болтовни и сплетен, она удалилась на веранду. Стояла середина апреля. Лето уже кончилось, но Виктории все же было жарко в тяжелых парадных одеждах. Она уныло обмахивалась веером.
Из зала доносились голоса женщин и пожилых мужчин, задержавшихся там, чтобы рассказать истории из своей героической жизни. Дон Рикардо, свекор Виктории, вскоре после застолья ушел куда-то со своими деловыми партнерами. Среди них были сеньор Кастро, один из известнейших торговцев мулами в провинции, Франциско Центено и Мигель Алварадо Гомес — все без исключения являлись членами высшего общества Сальты.
Конечно, не могла не прийти и семья Урибуру, которая, как и все богатые жители Сальты, зарабатывала деньги горными разработками, с одной стороны, а с другой — торговала вьючными животными и занималась вывозом хинной коры с восточных склонов Анд, а также, с недавних пор, экспортом драгоценных металлов через океанские порты в обмен на европейские товары. Их не раз подозревали в контрабанде серебра. Конечно, говорили и о том, как бы получше наладить торговлю боливийскими товарами. В связи с этим было бы недурно проложить железную дорогу через Тукуман, Сальту, Жужуй и оттуда до Боливии.
Виктория широко зевнула. Со двора доносились громкие голоса друзей ее мужа, временами их заглушал раскатистый хохот или мычание быка. Девушка снова вздохнула. Она была сыта по горло тем, как семидесятилетние стариканы заглядывают ей в декольте, разговорами с их почтенными женами о том, как вяло течет у них жизнь между десертом и ничегонеделаньем. В Сальте дамы из высшего общества не занимались ничем, за исключением, возможно, пары учительниц. Но о женщинах, которые пытались коротать досуг за вышивкой, здесь говорить было не принято. Они не получили бы приглашения в Санта-Селию.