«Можно привыкнуть ко всему, — думала Виктория, — люди отходчивы».
Во время подготовки к посту Виктория как новый член семьи впервые получила приглашение от одной из влиятельнейших семей Сальты и поехала в город.
В Сальте праздновали карнавал, и у девушки даже глаза округлились от удивления. Дон Рикардо рассказывал, что люди неделями ждут праздника, шьют костюмы для торжественных шествий и лично участвуют в comparsa — парадах, которые сопровождают карнавальные гуляния. На улицах смеялись и шутили, обливали друг друга водой и делали недвусмысленные намеки. Особое оживление царило в немногочисленных барах и кофейнях в западной и южной частях города, где не показывалась ни одна дама. Увеличивалось количество арестов из-за пьянок и поножовщины. На возвышенности, севернее города, появлялся настоящий палаточный лагерь, где можно было освежиться, насладиться играми, музыкой и танцами. В эти дни Умберто проводил здесь почти все время. В последние дни карнавала приехал Юлиус, но лучше бы Виктория с ним не встречалась. Он целыми днями сидел в кабинете у дона Рикардо, а долгими вечерами они с Викторией говорили о путешествии на корабле и о новой жизни. Так пролетели два месяца. В этом году Эстелла отпразднует первый день рожденья.
Виктория на минутку заглянула в дом, с трудом сдерживая зевоту. Из внутреннего дворика все еще доносились голоса мужчин. Умберто вывел племенных животных и нового жеребца. Мужчины разговаривали о делах. Виктория при всем желании не смогла бы понять, что в этих животных такого привлекательного. Но радостный голос мужа свидетельствовал об удивлении гостей. Вздохнув, девушка вновь взяла веер и стала им обмахиваться.
«И с этим человеком я ходила на выставку современной живописи в Париже, — подумала она. — С этим человеком я сидела на берегу Сены и пила красное вино прямо из бутылки. С этим человеком я сидела в грязных кофейнях и пила абсент. Мы смеялись, думая о том, как были бы шокированы наши родители, увидев нас. Этот человек видел меня раздетой».
Виктория сжала зубы и вытерла платочком пот со лба. «А сегодня ведь еще не так уж жарко», — вздохнула она.
Теперь, если доходило до соития, они даже не снимали ночных рубашек и гасили свет. С тех пор как Виктория приехала на Санта-Селию, у них не было никакого флирта: ни шуток, ни ласковых слов, ни удовольствия, ни смеха. Если Умберто хотел переспать с ней, то просто валил на спину, без лишних сантиментов входил в нее и изливался.
Она вспомнила, как когда-то предложила поехать с ним в Сальту. Тогда Виктория еще ничего не знала о публичном доме. В городе возле собора было здание, в котором семья Сантос проводила по нескольку недель и в котором дон Рикардо ночевал, когда встречался с деловыми партнерами. Это было красивое строение из обычных глиняных кирпичей, со светлой штукатуркой и деревянными балками, поддерживавшими крышу, красивыми коваными решетками на окнах и тяжелой резной дверью.
— Это не для тебя, — коротко возразил Умберто. — Нет.
У Виктории было определенное место в доме на эстансии. Для нее новая жизнь заключалась в том, чтобы держать рот на замке и следовать одному и тому же расписанию изо дня в день под неусыпным надзором доньи Офелии. Виктория словно стала дорогим фарфоровым сервизом, который доставали к приходу важных гостей, чтобы потом вновь отправить под замок. Иногда девушка чувствовала себя настоящей узницей. Виктория прислонилась к одной из резных колонн и закрыла глаза. В голове у нее бушевали мысли. Снаружи шумел ветер в кронах деревьев, раздавались крики птиц, мычал бык, слышались шорохи, которые неизвестно кто издавал. Девушка вспомнила о горах вдали, которые часто и с тоской разглядывала.
«Я хочу уехать отсюда», — подумала она. Но в письмах родителям Виктория рассказывала о девственных ландшафтах и о красоте ничем не обремененной жизни, о том, что ее беспрерывно носят на руках. Она не была трусихой и никогда не бежала от трудностей. Виктория вновь открыла глаза. Иногда она спрашивала себя, действительно ли в Сальте жил настоящий Умберто или на самом деле это был какой-то его злой брат-близнец. С тех пор как она попала на Санта-Селию, ей казалось, что у ее мужа две личины. И не только потому, что он вел себя с ней так, словно потерял к ней интерес. Умберто веселился с другими девушками. Считалось, что приходить по вечерам домой пьяным или развлекаться со шлюхами в Сальте — это в порядке вещей, репутация семьи Сантос от этого не пострадает.